Свет он погасил гораздо позже, так ничего и не решив, попытался уснуть. Смотрел в темный потолок, прислушивался к редкому шуршанию шин по асфальту: ктото из припозднившихся автомобилистов спешил домой. "Для человека, который не верил в судьбу, - думал Рой, - полагал, что в мире все определяется причинноследственной связью, пребывал в уверенности, что ни одно событие не является неизбежным и то, что произойдет завтра даже в следующую секунду, невозможно определить изза множества возможных вариантов, чувствовал, что ни смерть человека, ни место его похорон не зафиксированы в пространственновременном потоке, не сомневался, что не существует книги будущего, в которую уже все занесено, а человечество не получает намеки и предупреждения от сверхъестественного источника, это не самый удачный способ ночного времяпрепровождения. Всетаки он с проходил под лестницами, с улыбкой разбивал зеркала, не обращался к гадалке, чтобы та предсказала ему судьбу по ладони или будущее по картам". Рой чувствовал, что ведет себя неадекватно, но заснуть не мог.

Утром он позвонил в НьюЙорк.

– Элис, я хочу, чтобы ты приехала поездом.

– А в чем дело?
– спросила она.

– Я боюсь самолетов, - услышав от ответ ее веселый смех, упрямо повторил.
– Я боюсь самолетов.

– Не говори глупостей. Этот самолет еще не потерпел ни одной аварии, и так будет и дальше.

– Даже если...

– И я не собираюсь три дня развлекать Салли в купе, - прервала его Элис.
– Потом мне понадобится целое лето, чтобы прийти в себя.

– Пожалуйста, - не отступал Рой.

– На поезд билеты забронированы на месяц вперед, а квартира уже сдана в аренду. Что с тобой?
– в голосе послышались подозрительные нотки.

– Ничего. Просто я боюсь самолетов.

– Святой Боже!
– воскликнула Элис.
– И это говорит человек, налетавший двести тысяч миль.

– Да. Поэтому я и тревожусь.

– Ты пьян?
– спросила Элис.

– Элис, дорогая, - Рой вздохнул.
– У нас одиннадцать утра.

– У тебя такой странный голос.

– Я не спал всю ночь, волновался.

– Тогда перестань волноваться. Увидимся четырнадцатого. С тобой действительно все в порядке?

– Да.

– Должна отметить, ты меня удивляешь.

– Извини.

Они поговорили еще несколько минут, не пойми о чем, и Рой положил трубку, подавленный, чувствуя свое поражение.

Позвонил через два дня, предпринял еще одну попытку.

– Не задавай никаких вопросов. Сделай это для меня, а по приезде я тебе все объясню. Если ты хочешь лететь самолетом, пожалуйста, но только не четырнадцатого. Прилетай пятнадцатого, шестнадцатого, семнадцатого. В любой день. Но не четырнадцатого.

– Рой, ты меня просто пугаешь, - ответила Элис.
– Что на тебя нашло? Я спрашивала Элизабет, и она говорит, что раньше такого за тобой не замечалось.

– Как она?
– спросил Рой.

– У Элизабет все хорошо. Она советует мне не слушать тебя и следовать намеченному.

– Скажи ей, что нечего совать нос в чужие дела, - Рой много работал, плохо спал, так что сорвался на крик, и Элис не оставила это без внимания.

– Кажется, я знаю, в чем дело, - от ее голоса тянуло холодком.
– Моника сказала мне, что четырнадцатого будет большая вечеринка у Кондонсов. Ты, наверное, собрался туда когото пригласить и не хочешь, чтобы жена путалась под ногами...

– Прекрати!
– проорал Рой.

– Или ты думаешь, что я зря прожила с тобой семь лет? Я не слепая.

– Прилетай сегодня!
– вопил Рой.
– Прилетай завтра! Прилетай тринадцатого! Только не четырнадцатого!

– Ты не хуже моего знаешь, если я откажусь от брони, но смогу заказать билеты только на июнь. Если ты больше не хочешь меня видеть, так и скажи. Совсем не обязательно разыгрывать для этого целый спектакль.

– Элис, дорогая, - взмолился Рой, - заверяю тебя, я очень хочу тебя видеть.

– Тогда перестань нести чушь и объясни, в чем дело.

– Понимаешь, Элис...
– начал он, уже решившись все рассказать, плюнув на то, что она может о нем подумать, но неожиданно оборвалась связь. Связался он с Элис десять минут спустя, но этого времени хватило, чтобы понять, что он не сможет посмотреть в глаза жене, не сможет жить, если в указанную дату ничего не произойдет и все будет выглядеть так, будто у него, до того нормального, здравомыслящего человека, вдруг съехала крыша.

– Больше мне сказать тебе нечего, - выдавил он из себя, когда телефонистка наконецто восстановила связь, - за исключением того, что я очень тебя люблю и не хочу, чтобы с тобой чтонибудь случилось.

Он услышал, как на другом конце провода тихонько плачет Элис.

– Нам надо быть вместе. Это ужасно. Пожалуйста, Рой, дорогой, не звони мне больше. Ты так странно себя ведешь, и после каждого нашего разговора мне в голову лезут какието отвратительные мысли. Все будет хорошо, когда я приеду к тебе*