Шрифт:
Мне кажется, я сплю.
– Вы в этом уверены, профессор? Еще секунду мне кажется, что он разорвет меня на части, но профессор, вероятно, не любит насилие.
– Абсолютно уверен, – говорит он. – Вскрытие даст нам формальное подтверждение этому. Короткий кивок, и он уходит.
– Раз он сказал, так оно и есть, – уверяет меня сторож. – Я ни разу не видел, чтобы этот парень ошибся. Дайте ему кость от бараньей ноги, и он вам скажет, от чего помер баран!
– Сердечный приступ! – бормочу я.
Честно говоря, ребята, я обалдел. Мысль, что тип помер естественной смертью при таких обстоятельствах, вызывает у меня досаду... На мой взгляд, в этом нет логики, а полицейские не выносят того, в чем нет логики...
Как бы то ни было, а меня эта история ни с какого боку не касается. Я работаю в Секретной службе, и такого рода дела – не моя сфера.
Поэтому я покидаю дом с морозилками с сознанием выполненного сверх всяких ожиданий долга.
Выходя, я нос к носу сталкиваюсь с инспектором криминальной полиции Шардоном – славным толстяком, не обремененным избытком интеллекта...
– А! – говорю. – Так это дело поручено тебе?
– Да, – отвечает он.
Он раскалывает в кармане арахисовые орехи и жрет их. Настоящая обезьяна!
У него выпирающее брюшко, а лицо светится безграничным самодовольством.
Я сообщаю ему все, что знаю.
– Самый улет, – говорю, – то, что он умер естественной смертью.
– Не может быть!
– По крайней мере так утверждает местный врач! Я хлопаю его по плечу. – Удачи, сынок!
У Маринетт в мозгах начали расти грибы. Когда она замечает меня, ее лицо освещается, как витрина на Рождество.
– А, вот и вы! Я уж думала, что вы обо мне забыли!
– Как вы могли даже думать об этом, моя лучезарная? Чтобы я забыл вас, мне должны были вбить в голову кол. Сейчас полдень – час, когда желудки начинают предъявлять профсоюзные требования. Я знаю поблизости один китайский ресторанчик. В нем никогда не поймешь, что ешь, зато все просто объедение. Come with me, darling 2 !
Комплименты, китайская кухня, английский! Это слишком. Она падает мне на плечо, и мне остается только одарить ее торжественным поцелуем взасос.
2
Пойдем со мной, дорогая. (англ.)
С такой девушкой достаточно хорошей жратвы, чтобы одолеть ее стыдливость. Так я думаю, поедая утку с ананасом, которая могла бы сойти за десерт. Иногда нужно добавлять кино, чтобы победить их последние сомнения, но это уже исключительный случай для по-настоящему добродетельных девушек. С Маринетт нет нужды вставлять между жрачкой и постелью киношку... Стаканчик «куантро», и она уже готова отдать себя всю целиком!
В три часа пополудни – время французское – я даю сеанс моих внепрофессиональных способностей. Она так им довольна, что просит записать ее на абонемент.
Нет ничего лучше аперитива, чтобы привести вас в форму после такой бурной второй половины дня.
Мы проглатываем наш второй чинзано в бистро на Сен-Жермен-де-Прэ. У малютки Маринетт глаза широкие, как раструб горна. В спешке наложенная губная помада не совсем совпадает с линией губ. Она похожа на плохо напечатанную афишу.
Она так неумело держит меня под руку, что мне становится стыдно. На кого я похож с этой повисшей на мне влюбленной dspnwjni? На деревенского лопуха в свадебном путешествии!
В бистро входит продавец газет. Я делаю ему знак. Газета. Вот что придаст мне солидности.
Я вздрагиваю, увидев, что утреннее дело занимает первую страницу. Читаю статью и узнаю потрясающие вещи!
Человек в кожаном пальто сам явился в полицию, узнав о смерти антиквара. Это некий Жан Парьо, посредник, тоже занимающийся антиквариатом. Сегодня утром он продал Бальмену партию предметов старины, и Бальмен попросил его сходить вместе с ним в банк, чтобы расплатиться за эту покупку.
Бальмен чувствовал себя усталым. Выйдя из банка, он сел в машину Парьо, пока тот пошел позвонить в соседнее кафе, и умер. Когда Парьо вернулся, то узнал об инциденте и позвонил в районный комиссариат, а оттуда его направили в криминальную полицию.
И вся история...
Вот что значит быть настроенным на тайны, как говорит Фелиси! Я уже навыдумывал махинации, козни, трюки. А все оказалось просто: честный старичок с больным сердцем умер сам по себе...
– Ну, возвращаемся! – внезапно говорю я. Малышка встает.