Во взгляде Эстаси читалось явное неодобрение.

– В моей телеге не должно быть никаких других людей, – изрекла ома.

«Все возражения на эту тему будут бесполезными», – подумал сэр Тристрам, воздержавшись от каких-либо слов.

– Вот француз, – продолжала Эстаси, – сразу бы меня понял!

– Но я не француз, – возразил сэр Тристрам.

– Са se voit! [1] – сказала она.

Сэр Тристрам взял себе с блюда бараньи отбивные и огурцы.

– Люди, с которыми я встречалась в Англии, – продолжила Эстаси после короткого молчания, – считали очень романтичным, что я спаслась от террора.

Она как будто призывала его также считать это романтичным, но сэру Тристраму было известно, что Сильвестр ездил в Париж задолго до Начала террора и увез внучку из Франции совершенно обычным способом.

– Да, в самом деле, – только и заметил он.

– Я знаю семьи, которые сбежали из Парижа в повозке со свеклой, – восхищенно рассказывала Эстаси, – а солдаты протыкали эту cвеклу штыками.

– Надеюсь, они не проткнули штыками никого из этой семьи?

– Нет, но они легко могли бы это сделать! Вы совсем не понимаете, что такое сейчас Париж. Все живут в страхе! Опасно даже выйти за дверь.

– Какое это облегчение для вас – оказаться в Суссексе.

Она остановила взор больших глаз на его лице и разочарованно произнесла:

– Так вы не любите волнующих вещей, mon cousin? [2]

– Я не люблю революций, если вы это имеете в виду.

– Ах нет! Зато столько романтики и приключений!

Он улыбнулся:

– Может быть, и мне это нравилось, когда мне было восемнадцать.

Наступило неловкое молчание.

– Дедушка сказал, что вы будете мне очень хорошим мужем, – спокойно произнесла Эстаси.

Захваченный врасплох, Шилд вежливо ответил:

– Я приложу все усилия для этого, кузина.

– Надеюсь, – сказала Эстаси, с неодобрением рассматривая блюдо с тарталетками из чернослива, – что так и будет. Вы представляетесь мне хорошим мужем!

– В самом деле?! – воскликнул задетый ее тоном сэр Тристрам. – Мне жаль, но я не могу ответить комплиментом на комплимент, сказав, что вы кажетесь мне хорошей женой.

Легкая грусть на лице Эстаси тут же исчезла. Она озорно улыбнулась:

– О да! Вы правы: едва ли я стану хорошей женой! Но как вы считаете, я красива?

– Очень, – честно ответил Шилд упавшим голосом.

– Да, вот и я так думаю! – согласилась Эстаси. – Полагаю, в Лондоне я могла бы иметь большой успех, потому что выгляжу совсем не так, как англичанка. Я заметила, что английские мужчины относятся к иностранкам с большим вниманием.

– К несчастью, – откомментировал сэр Тристрам, – в Лондоне уже столько французских эмигрантов, что едва ли вы сможете там стать достаточно заметной персоной.

– Я теперь вспомнила! – воскликнула Эстаси. – Вы вообще не любите женщин!

В который раз с досадой ощутив у себя за спиной присутствие лакея, сэр Тристрам бросил взгляд на пустую тарелку кузины и поднялся из-за стола.

– Лучше пройдем в гостиную, – предложил он. – Едва ли здесь подходящее место, чтобы обсуждать… э-э… такие дела!

Эстаси, которая, вероятно, относилась к лакеям как к предметам мебели, удивленно оглянулась, но без возражений согласилась покинуть столовую. Они прошествовали в гостиную, и она выпалила, едва дверь успела за ними закрыться:

– Скажите, вы против нашей женитьбы?

– Моя дорогая кузина, не знаю, кто вам сказал, что мне не нравятся женщины. Это большое преувеличение.

– Да, но вы все же возражаете?

– Если бы я был против этого брака, меня бы здесь не было.

– В самом деле? Но ведь каждый должен делать то, что ему скажет дедушка!

– Вовсе не каждый, – возразил Шилд. – Сильвестр, тем не менее, знает, что…

– Вы не должны называть своего двоюродного дедушку Сильвестром! – перебила его Эстаси. – Это совсем неуважительно!

– Мое дорогое дитя, во всем мире в течение последних сорока лет его называют Сильвестром.

– О! – с сомнением воскликнула Эстаси. Она опустилась на софу, обитую атласом в голубую и золотую полоску, сложила руки и выжидательно посмотрела на своего будущего мужа.

Этот открытый, бесхитростный взгляд показался ему сейчас несколько смущенным, и он ободряюще произнес:

– В этой ситуации есть некоторое неудобство, кузина, и, увы, я не тот, кто мог бы его устранить. Вы должны простить мне, если я показался вам немного бесчувственным. Сильвестр устраивает этот брак по расчету, и у нас нет времени узнать друг друга поближе – прежде чем мы пойдем к алтарю.