Сейчас был вторник. У Энсона оставалось еще пять дней, чтобы достать тысячу долларов и утихомирить Дункана. Это было вполне реально, а вот как рассчитаться с Бернштейном? Мысль об этом заставила его поежиться. Хорошо, что у него хотя бы есть немного времени.

Обеспокоенный финансовыми трудностями, Энсон стал каким-то чересчур настойчивым, а это редко идет на пользу дела; когда страховой агент слишком навязчив, застраховать ему ничего не удается.

Начало недели не задалось, но Энсон был профессионалом и по натуре оптимистом, поэтому он надеялся, что к выходным все наладится.

Взявшись за молоток этой обшарпанной двери с облупившейся краской, он кожей чуял, что удача вот-вот ему улыбнется.

И вот Энсон смотрел на Мег Барлоу, которая стояла в дверном проеме и разглядывала его своими огромными небесно-синими глазами. При виде этой женщины (как прикинул Энсон, она была на год или на два моложе его) кровь в его жилах побежала быстрее – так бывало всякий раз, когда он встречал женщину, пробуждавшую в нем желание.

Она была высокой – на пару сантиметров выше его, – широкоплечей и длинноногой. Оранжевый пуловер выгодно подчеркивал соблазнительную грудь и тонкую талию, а черные брюки плотно облегали стройные, идеальной формы бедра. Ее каштановые волосы были перехвачены сзади зеленой лентой. Не красавица. Рот чуть великоват, как и нос. Однако более чувственной, более роскошной женщины Энсон еще не встречал. Они некоторое время смотрели друг на друга, затем ее полные губы расплылись в улыбке, обнажив ровные белые зубы.

– Добрый день, – сказала она.

Не без усилия Энсон взял себя в руки, и его лицо обрело отработанное за долгие годы выражение предупредительного внимания.

– Миссис Барлоу? Меня зовут Джон Энсон. «Нэшнл фиделити», страховая компания. Мы получили от вас письмо…

– Конечно-конечно… входите!

Все еще чувствуя, как колотится сердце, Энсон проследовал за ней через темную прихожую в просторную гостиную.

В огромном дровяном камине горел яркий огонь. Перед камином стоял большой диван, на котором могли спокойно разместиться четверо человек. В эркере располагался овальный стол, а на нем – портативная печатная машинка, куча бумаг, копирка и словарь Вебстера.

Едва войдя в комнату, Энсон понял: здесь давно не наводили порядка. Повсюду пыль и грязь, и от этого комната выглядела такой же неухоженной, как и дом снаружи. Женщина подошла к камину и теперь стояла спиной к огню, сложив руки на бедрах и глядя на Энсона.

Смущенный ее насмешливым взглядом, Энсон остановился у окна.

– Какой прелестный сад! – сказал он. – Должно быть, вы им гордитесь.

– Муж гордится, – усмехнулась она. – Он думать ни о чем другом не может.

Энсон повернулся. Его взгляд скользнул по ее телу.

– Это его профессия?

– Не совсем. Он спит и видит, чтобы это было так, но пока работает в магазине Фрэмли в Прутауне, заведует отделом садоводства.

Она махнула рукой в сторону дивана:

– Присаживайтесь же, мистер Энсон!

Он обошел диван и сел с краю, взволнованный ее близостью. Она расположилась на другой стороне.

– Фил… мой муж… хочет, чтобы я застраховала свои драгоценности. Сама я не вижу в этом необходимости, но он настаивает. Каким будет годовой взнос?

– Говорите, они стоят тысячу долларов?

– Фил так говорит. Я, конечно, сомневаюсь, хотя все может быть…

Энсон ощутил смутную тревогу:

– Могу я взглянуть на них?

– Конечно… Сейчас принесу.

Энсон проводил ее взглядом, от ее грациозной походки у него пересохло во рту. Пока хозяйка отсутствовала, он сидел неподвижно, уставившись в камин, наблюдая, как языки пламени лижут дрова, и чувствуя, что его лицо начинает гореть.

Вскоре Мег вернулась с потертой шкатулкой в руках. В ней оказалась дюжина старомодных побрякушек, какие можно найти в любой антикварной лавке: такое барахло обычно скупают на аукционах в надежде на то, что хоть что-то окажется стоящим.

Энсон недоуменно посмотрел на женщину:

– И это все?

Она кивнула.

– Но ведь все эти безделушки не стоят и пятидесяти долларов, какая уж там тысяча. Боюсь, за них и пятидесяти никто не даст.

Мег смущенно рассмеялась и присела рядом, забрав шкатулку из его рук.

– Я так и сказала Филу, но он заявил, что это старинные украшения, и кто знает… Что ж, простите, что отняла у вас время, мистер Энсон. Надеюсь, вы на меня не сердитесь?

Энсон ощутил запах ее духов. Трудно было сказать, что это за аромат, но он ему нравился.

– Все в порядке, – ответил Энсон.

Разумеется, на самом деле он так не считал. Ему пришлось потратить целый час, чтобы добраться сюда. Все это время он мог преспокойно заниматься делами в Прутауне.

– Ладно, раз уж я здесь, позвольте поинтересоваться, как у вас обстоят дела со страховкой? Я имею в виду дом… Мало ли: пожар, ограбление…

– С этим у нас все в порядке, – сказала Мег. – Дом достался мужу от матери. Естественно, он застрахован. Как это ни печально для вас, – добавила она с улыбкой.