Шрифт:
– Пахнет сигаретным дымом, – констатировал он, потирая шишку на лбу.
– Наверное, кто-то из покупателей тайком курил в гардеробной, – предположил Джим, – что при подобных обстоятельствах неудивительно.
– Да, но тогда бы запах был сильнее. В квартире больше нигде не пахнет. Такое впечатление, что здесь… проветривали.
– Как можно проветривать гардеробную?
Джек не ответил. Он переходил с места на место, пытаясь понять, откуда дует. Вдруг он наткнулся на перевернутую металлическую стремянку, валявшуюся на полу. Джек отодвинул одежду, вскарабкался на лестницу и стал прощупывать потолок, пока тот не подался.
– Похоже, здесь старый вентиляционный люк!
Джим не успел ответить, как Джек просунул в люк голову. Пользуясь случаем, Джим потряс бутылку, стоявшую в сундуке, и сделал глоток. Вино ведь тоже не портится.
Джек крикнул сверху:
– Здесь есть узкий лаз над потолком. Думаю, дует с чердака.
– Что-что? Там можно куда-то пролезть?
– Черт его знает, здесь очень тесно, но кто-то маленький может… погоди…
– Ты что-то нашел?
– Я пытаюсь посветить, чтобы понять, куда ведет этот ход, но здесь что-то лежит. Что-то… мягкое.
– Мягкое? – обеспокоенно переспросил Джим и сразу подумал обо всех тех несчастных мертвых животных, которых Джек мог обнаружить в вентиляционном отверстии. Животных Джек не любил даже живых.
Джек выругался, вытащил что-то и бросил вниз. Это была кроличья голова.
Глава 44
Рогер перегнулся через балконные перила, набрал воздуха и крикнул:
– Нам нужна еда!
– Беда? Кто-то ранен? – крикнул стоявший внизу полицейский. Его звали Джим, и у него был не самый хороший слух, к тому же он на своем веку не часто участвовал в операциях по освобождению заложников. А строго говоря, не участвовал вообще.
– Нет! Мы проголодались! – крикнул Рогер.
– Вы облажались? – переспросил полицейский.
Рядом с ним стоял полицейский помоложе. Он пытался заткнуть пожилого, чтобы разобрать, что именно кричит Рогер, но тот его не слушал.
– Нет! ПИЦЦА! НАМ НУЖНА ПИЦЦА! – но поскольку в каждой ноздре у него было по ватному тампону, говорил он невнятно.
– ПТИЦА? РАНЕНА ПТИЦА? – орал пожилой полицейский.
– ВЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИТЕ!
– НЕ ДЫШИТЕ?
– Помолчи, папа, я не слышу, что он гово… – заорал молодой полицейский, но Рогер к тому моменту уже вернулся обратно в квартиру злой как черт – в последний раз из него сыпалось столько ругательств, когда какие-то проклятые лоббисты поменяли название его любимых сладостей [2] , поскольку оно оскорбляло одну из групп населения. Рогер вышел с балкона, размахивая блокнотом и икеевским карандашом.
2
Вероятно, отсылка к шведским пирожным «Шоколадные шарики», которые до 2006 года назывались «Негритята» и были переименованы по соображениям политкорректности.
– Надо составить список того, что нам нужно, и бросить вниз, – сообщил он. – Кто какую пиццу хочет? Начнем с тебя! – Рогер ткнул пальцем в грабителя.
– Я? Мне все равно. Любая годится, – пискнул грабитель.
– Что, кончился порох в пороховницах? Хоть раз в жизни примите решение! Иначе все перестанут вас уважать! – гаркнула сидящая на диване Зара (прежде чем сесть, она принесла из ванной полотенце и подстелила себе под зад – черт его знает, что за представители среднего класса сидели здесь до нее, небось эти, с татуировками, или еще кто вроде того).
– Я не могу ничего решать, – сказал грабитель, и не соврал; это были первые искренние слова, произнесенные им за весь день. Дети мечтают вырасти, стать взрослыми и самим все решать, а когда вырастают, то понимают, что это и есть худшее во взрослой жизни. Надо все время взвешивать и принимать решения: за какую партию голосовать, какие выбрать обои, какая сексуальная ориентация и какой йогурт лучше отражает твою индивидуальность. Ты все время кого-то выбираешь, а кто-то выбирает тебя, каждую секунду. В разводе это самое худшее, думал грабитель, – ты сделал выбор, и тут оказывается, что надо делать его заново. У нас ведь уже есть обои, сервиз и почти новая балконная мебель, но тут выясняется, что пора отдавать детей в бассейн. Мы живем вместе, неужели этого недостаточно? Грабитель, казалось, достиг той отметки в жизни, когда наконец можно… расслабиться. Ты не готов к тому, что тебя вышвырнут в чисто поле и придется все решать заново. Грабитель попытался разобраться со всеми этими мыслями, но Зара не позволила:
– Вы должны выставить требования!
– Она права, – подтвердил Рогер. – Иначе полиция начнет нервничать и будет стрелять. Я видел документальный фильм о захвате заложников. Вам надо сказать, что вы хотите, и начать переговоры.
Грабитель ответил печально и искренне:
– Я хочу домой, к моим детям.
Рогер призадумался. Затем сказал:
– Ладно, закажу вам «Капричозу», ее все любят. Следующий! Вам что заказать?
Он посмотрел на Зару. Та была в шоке:
– Мне? Я не ем пиццу, голубчик.
В ресторане Зара всегда заказывала мидий, подчеркивая, что те должны подаваться в ракушках, чтобы она могла быть уверена: на кухне никто не дотрагивался до их содержимого. Если в ресторане не было мидий, Зара заказывала яйца, сваренные вкрутую. Ад ей представлялся как шведский стол, который обчихал тот, кто стоял перед ней в очереди.
– Пиццу будут все! Это бесплатно! – объяснил Рогер и высморкался.
Зара поморщилась:
– Люди едят пиццу руками. Теми же руками, какими делают ремонт.