Я непонимающе уставилась на подругу, но наш разговор вдруг прервали. Стеклянные панели разъехались — и на балкон вошел Влад, а следом появились Макс с Алексой.

— Марина, — ласково позвал Углицкий, а я растерянно посмотрела на него, но тут же нахмурилась.

Разве можно до такой степени не доверять мне, что даже с подругой надолго оставить не может! Думает, расскажу ей о нашей сделке? Я же не настолько глупа!

Увидев мою реакцию и поняв все без слов, Влад замолчал, нервно скрипнув зубами.

— Твой муж — самоубийца, Мари, — рассмеялся Макс, снимая напряжение. — Я его предупреждал, что лучше вам не мешать. Если что, я был против этого «плана-прорыва», прошу занести мои показания в протокол, — продолжал хохмить мужчина.

— Прекрати, Макс, — с деланной строгостью рявкнула Карина, но тут же сама подошла к нему и нежно поцеловала в щеку. — Мы пойдем в зал, — подмигнула мне и покинула балкон, увлекая мужа и дочь за собой.

Оставшись наедине, мы с Владом встретились взглядами и некоторое время молчали, будто решая, кто заговорит первым.

— Церемония начнется через пару минут, — словно оправдываясь, медленно произнес он и взял меня за руку.

— Можно я прогуляю? — пошутила в ответ, немного расслабившись.

Углицкий еле заметно улыбнулся, а потом я почувствовала, как он погладил пальцами мою ладонь. Надо бы вырвать руку, но его действие почему-то успокаивало.

— Потерпи немного, скоро все закончится, — сказал Влад таким тоном, что мне захотелось ему верить…

Длинная дорожка цвета крови будто вела в ад, в мой персональный котел под названием «брак». Я стояла в начале этого пути, твердо зная, что должна пройти его… По осколкам, впивающимся сердце, по углям, обжигающим душу, по гвоздям, вбивающимся в крышку гроба, где покоится надежда на счастье. Путь длиною в год, но почему-то мне кажется, что зализывать раны я буду гораздо дольше…

Покрутила в руках изящный букет с шикарной лилией посередине и, встретившись взглядом с моими родителями и братом, натянула искусственную улыбку. Отчим довольно обнажил свои белые зубы, Ваня ободряюще подмигнул, а вот мама нахмурилась — ее сердце сложно обмануть.

Нервно обвела глазами остальных гостей и успокоилась, увидев Стравинских: их поддержка грела душу, пусть даже они не знали правды и наивно верили в мою счастливую семейную жизнь.

Сладости в мое горькое состояние добавили Илья и Алиса, которые так искренне улыбались мне, что я не могла не ответить…

Почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, погрузилась в тягучую медовую патоку. В полумраке, недалеко от выхода, стоял Дима и смотрел на меня, казалось, не моргая. Угрюмо, задумчиво и с сожалением… Он находился не слишком близко, но достаточно для того, чтобы я могла наконец рассмотреть его.

Каштановые волосы, золотисто-карие глаза, мягкие черты лица, придающие крепкому, высокому мужчине налет доброты и благодушия. Дима был не то, чтобы красивым, но каким-то обволакивающе-притягательным. Поймала себя на мысли, что хотела бы доверять ему, хоть Влад и твердил обратное.

Однако то, что я вдруг прониклась симпатией к родственнику Углицкого, — это вовсе не показатель, ведь в данный момент я готова была сбежать с кем-угодно и куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.

Внезапно заигравшая музыка заставила меня вздрогнуть и перевести все свое внимание на Влада, который ждал меня у свадебной арки. Ему бы сейчас больше подошел саундтрек «Звездных войн», а не эта разливающаяся по залу приятная мелодия.

Суровый, чернее грозового неба, Влад смотрел будто сквозь меня, и я знала, кого он пытался испепелить на расстоянии… Сейчас двое мужчин, словно звери, не поделившие кусок мяса, метали друг в друга молнии, а я оказалась в эпицентре невидимой битвы.

Когда Углицкий все же удостоил меня взглядом, его лицо заметно смягчилось. Он слегка кивнул мне, словно подбадривая, и тепло, но немного виновато улыбнулся.

Что ж, перед смертью не надышишься! Давай, Мари, сделай уже это!

Но стоило мне ступить на край кроваво-алой дорожки, как свет в зале начал угрожающе мигать. Вокруг послышались короткие щелчки и жуткий треск.

Мгновение — и прямо над моей головой в вычурном светильнике взорвалась лампочка, разлетаясь на мелкие осколки. За ней еще одна… И еще… Оглушительно, резко, с пронзительным звоном. Заставляя меня каждый раз испуганно вскрикивать.

Я выронила букет, закрыла уши ладонями и зажмурилась, будто это могло мне как-то помочь.

Последнее, что я увидела, как за спиной Влада заискрилась музыкальная аппаратура, мгновенно воспламеняясь и распространяя по залу едкий запах гари и плавящегося пластика.