Шрифт:
— Возможно… — кивнул Меллин. — Когда он не был пьян… а пьян он был всегда.
— Фу, глупость. Бьюсь об заклад, этой ночью мистер Сэндфорд не был пьян. Нет, ни хрена.. он был совершенно трезв. Я никогда не видел его таким трезвым. Понял, Меллин?
Меллин промямлил:
— Ага… ага… Конечно, он был трезв.
Джаквес улыбнулся, оскалив ровные белые зубы.
— Ты хороший парень, Меллин. Никогда не знаешь… может, ты не будешь совать свой нос и однажды получишь лодку — как эта. Шикарная лодка, правда?
— Пойду выпью кофе, — буркнул Меллин.
Джаквес прыгнул на узкий борт, сбросил туфли и зажал штурвал пальцами ноги. Так, придерживаясь за тент, он и правил лодкой навстречу огням Черной Багамы.
И тихонечко напевал:
— Девочка с ореховой кожей и блуждающим взглядом…
Глава вторая
Вэллон вышел из лифта и направился к офисам «Ченолт инвестигейшен». Десять часов — слишком рано, Магдалена ещё в театре. Он миновал комнату телефонисток, открыл дверь своего кабинета, включил свет, снял шляпу. Потом сел, закинул на ноги на стол и закурил.
Немного погодя ногой придвинул к себе внутренний телефон, наклонился и снял трубку.
— Мистер Марвин пришел?
— Нет, мистер Вэллон. Он вышел около получаса назад. Сказал, что вернется после одиннадцати.
— Что-нибудь еще? — спросил Вэллон.
— Да, сэр. Я не знала, что вы вернулись. В приемной леди, которая хочет вас видеть.
— Кто она, Мэвис?
— Не знаю… Узнав, что вас нет, но вы вернетесь, она сказала, что подождет. Назваться не захотела.
— Ладно, — вздохнул Вэллон и убрал ноги со стола. — Впусти её, Мэвис.
Боковая дверь, ведущая в контору, распахнулась. Дежурный впустил женщину, вышел и бесшумно прикрыл за собой дверь.
Вэллон поднялся.
— О, мой Бог… Тельма! Вот так чудо!
Она стояла в центре комнаты. Роскошное зрелище! Высокая, стройная, гибкая, великолепная фигура. Иссиня-черные волосы оттеняют кожу цвета камелий и алые губы. Черное облегающее платье для коктейлей с крошечными блестящими кисточками по краю. И норковая накидка сверху. Прозрачные чулки, крошечные ступни в черных атласных туфельках на высоком каблуке. Длинные бледно-розовые перчатки и прекрасно сидящая кожаная шляпка в тон.
— Ну, мой сладкий?
Он обошел стол и замер, глядя на нее.
— Говорил тебе кто-нибудь, что тебя хочется скушать, Тельма?
Она кивнула, сверкая черными глазами.
— Было такое. Ты. Еще до того, как ты заделался таким важным и крутанул динамо.
Вэллон рассмеялся. — Как он хорош, когда смеется, — подумала она. Озорной блеск глубоких глаз, крепкие белые зубы за пухлыми губами…
— Почему бы тебе не сесть и не взять сигарету?
Он придвинул к столу глубокое кожаное кресло. Она села. Он протянул ей сигарету и подал огня.
— Так я тебя бросил, получается? Это клевета.
Она улыбнулась и сказал мягким грудным голосом:
— Это истинная правда, Джонни. Не рвись ты так поскорей удрать и на ком-нибудь жениться, думаю, у нас было будущее.
Вэллон покачал головой и присел на край стола.
— Прошло много времени, это ты сейчас Тельма, говоришь, что я тебя бросил. Видно, забыла, что это ты крутанула динамо и выскочила замуж раньше меня.
Она улыбнулась и очаровательно пожала плечиками.
— Что значат несколько лет для друзей, Джонни? Кстати, как миссис Вэллон? — она подалась вперед. — Ты же не хочешь сказать, что верен одной женщине дольше пары месяцев, а?
— Еще бы! … Откопав такое сокровище, я так и прилип к нему.
Она повела бровями:
— Так она хороша? Во всем? Неужели?
— Даже более, — Вэллон обошел стол и уселся в свое кресло. — Я не ожидал тебя больше увидеть, тем более в такое время. Я здесь просто случайно. Убиваю время до того, как пойду встречать жену из театра.
— Понимаю…, — тихонько протянула она.
Они молча разглядывали друг друга. И внезапно Вэллон резко бросил:
— В чем дело, Тельма? Светский визит или припекло?
Она встала и закружила по комнате.
— Несомненно, она знает, как двигаться, — подумал Вэллон. — Грациозна, как кошка. Необыкновенно эффектна. Знает, как говорить, как держаться, все знает…
— Можешь назвать это делом, Джонни…которое никого не касается!
Он ухмыльнулся.
— Значит так, да? Когда у тебя дело, которое никого не касается, ты идешь в «Ченолт». Смахивает на темную историю. Что ты натворила, Тельма?
— Веришь или нет, Джонни, ничего. После смерти Джима…
— Так он умер? — перебил Вэллон. — Сочувствую, Тельма.