Шрифт:
– Автор. – Я протянул ему книгу.
Том, прищурившись, обозрел обложку.
– Сис… Система… Что это?
– Systema Cosmicum, – прочитал я. – Это на латыни. Значит: «Космическая система». Тут говорится, что Солнце в центре Вселенной, а все планеты крутятся вокруг него.
Со скептическим выражением лица Том полистал книгу и открыл титульную страницу.
– Галилео Галилей. Какое-то католическое имечко, – неодобрительно заявил он.
– Просто посмотри на фигуры, ладно? Солнце расположено в центре, и шесть планет вращаются вокруг него. Ближайшая – Меркурий. Потом Венера. Потом Земля – видишь, этот маленький кружочек обозначает Луну. Потом Марс, Юпитер и Сатурн. Все они здесь.
Том повертел куб.
– Так что же это за символы?
– Планеты.
Я вынул лист пергамента, заткнутый за заднюю обложку книги и исписанный ровным знакомым почерком мастера Бенедикта.
Том перевёл взгляд с пергамента на куб.
– Но здесь только пять символов, – заметил он. – Юпитер, Венера, Сатурн, Земля, Марс. Меркурия нету.
– Верно, – сказал я. – А теперь взгляни снова на верхнюю грань. Первый круг, ближайший к Солнцу. Там, где должен быть Меркурий – чёрная точка.
Том посмотрел.
– Ой. Тут дырка.
– Думаю, в этом суть. Отсутствующий символ и есть ключ. – Я указал на полку позади нас. Там стояла керамическая банка размером чуть поменьше, чем её соседки. – Можешь достать?
Том любезно встал и схватил банку одной рукой. Взгляд его стал удивлённым.
– Какая она тяжёлая!
Я вынул из-за прилавка пустую кружку и открыл банку.
– Это ртуть, – объяснил я.
Я опрокинул банку над чашкой, осторожно осушив её. Вылилась блестящая серебряная жидкость.
Том был поражён.
– Как ты её растопил?
– Она такая и была. И она не горячая. – Я опустил в ртуть палец. – Смотри. Ты можешь её потрогать.
Том осторожно протянул палец. Он едва коснулся ртути и тут же отдёрнул руку. По поверхности пошли дрожащие волны, которые, впрочем, тут же исчезли. Том попробовал снова, на сей раз опустив палец глубже.
– Какая странная. Ни на что не похоже. Она вообще почти не чувствуется. Для чего это надо?
– Для лечения болезней – таких, знаешь, очень неприятных, которыми можно заразиться от… ну ты понял. Но сейчас нам нужен ключ! Я перевернул банку над чашкой.
Ничего не произошло.
– Можно аплодировать? – спросил Том.
Я, нахмурившись, заглянул в банку.
– Здесь ничего нет.
– А должно быть?
– Я думал, что ртуть – это ключ. Потому настоящее её название – «меркурий». – Я потряс чашку, пытаясь понять, не вылилось ли в неё что-нибудь вместе с жидким металлом. – А дыра находится как раз на месте планеты Меркурий.
– Умно, – сказал Том, глядя на куб, – но я не понимаю, как ты всунешь сюда ключ. Отверстие слишком маленькое. И круглое. Не бывает круглых ключей.
Том был прав. Круглых ключей не существует. Как бы на них сделали зубцы? Но мастер Бенедикт уверял, что ключ есть и что он в этой комнате…
И тут меня осенило.
– Том! Ты гений!
– Да?
Я указал на дыру.
– Как бы ты вставил сюда ключ?
– Я ж сказал: никак. Дырка маленькая. Нужно то, что проскользнёт внутрь…
Его глаза расширились, когда я поболтал кружку, расплескав немного ртути.
– Жидкий ключ? Как такое может быть?
– Давай узнаем.
Том крепко сжал куб, чтобы придать ему устойчивости, а я осторожно наклонил кружку. Три капли жидкого металла выплеснулись на поверхность и, превратившись в крохотные серебряные шарики, покатились по бороздкам. Достигнув дыры, они проскользнули внутрь. Однако ничего не произошло.
– Может, надо больше ртути? – предположил Том?
Я снова капнул на поверхность куба. А потом ещё раз.
Клик!
Тонкая щель, обводящая верхнюю грань, расширилась.
Осторожно подняв крышку, я заглянул внутрь.
И ахнул.
Глава 6
Том навис надо мной.
– Что это? Что это?
Я вынул содержимое и положил на прилавок. Это была блестящая монета. Из настоящего серебра.
Том выпучил глаза.
– Шиллинг! Тебе подарили шиллинг!
Шиллинг. Целых двенадцать пенсов. Я богат!
Монета была совершенно новой, с отчеканенным на ней профилем короля и надписью по кругу: CAROLUS II DEI GRATI – «Карл II милостью Божьей». Праздник королевского дуба был днём его коронации и одновременно днём рождения. А ещё – моим днём рождения.