Взаимодействие в рамках этих соглашений ведется по нескольким направлениям: приглашение лидеров еврейской диаспоры на встречи со студентами, чтение лекций о состоянии, жизни и специфике общественной работы национально-культурных еврейских автономий, участие факультета в прекрасном проекте «Рукопожатие», инициированном ФЕНКА, которое частично проводило свои мероприятия здесь (в частности, об институте Праведников народов мира студенты исторического факультета узнали из рук тех людей, которые непосредственно участвовали в создании этого института). Мы проводим научно-просветительские мероприятия самого разного формата, одним из которых является проект-игра «Единство многообразия», осуществленный еврейской автономией на средства гранта Президента РФ. К слову, только что прошел всероссийский Большой Этнографический диктант, в рамках которого несколько вопросов были позаимствованы из данной игры. В рамках нашей межкафедральной магистерской программы «История диаспор и миграционных процессов» уже написаны несколько научных исследований по проблематике еврейской диаспоры: два диплома специалиста, выпускные квалификационные работы бакалавра и магистра. Сейчас пишется кандидатская работа по проблематике.

Все это осуществляется в рамках обозначенного мной учебно-научного направления как целостного явления, которые мы стремимся упрочить. Мы только в начале пути, и я надеюсь, что те ребята, которые приобретают знания в этой области, взаимодействуют с общественными организациями, получают возможность доступа и формирования источниковой базы по проблематике на историческом факультете, впоследствии будут точечными специалистами в данной области…

Несколько слов о Минском гетто. Мы все понимаем, что это одно из крупнейших гетто в Европе, где оказались не только белорусские евреи, но и евреи Германии, Австрии, других европейских стран. Мы все помним, что 19 июля – особая дата, дата, когда начало формироваться гетто. Для всех тех, кто живет в Беларуси, кто имеет отношение к изучению или причастен к истории евреев, живших на белорусских землях, в прочем, для всех честных и неравнодушных людей слово «Яма» имеет несколько значений. Насколько я понимаю, для тех, кто имеет отношение к Минску, в принципе не бывает одного толкования этого слова, всегда двойное понимание, которое сопровождается ощущениями ужаса, оторопи… Это часть и моего детства тоже. Хотя моя бабушка была угнана из-под Бреста в июне 1941 года и не была лично связана с Минском в годы войны, все равно, будучи частью белорусского народа, знала и помнила о тех событиях. В моем детстве, а я рождена в 1971 году, мы знали, что такое «Яма». Но это не только вопрос советского воспитания, это и к вопросу об исторической преемственности внутри семьи, акцентированных фактах исторической памяти, которая продуцируется в поколениях. Я знаю, что белорусские евреи, которые сегодня живут в Израиле, «виделись на «Яме» регулярно, это происходило ежегодно 9 мая. Это была особая субкультура, туда подгоняли грузовики и включали советские песни военных лет, люди показывали письма из США или Израиля, которые прислали родственники, общались, даже порой достигались договоренности о заключении браков… По сути, это был гимн памяти об ушедших, но еще и гимн жизни. Я знаю, что те немногие выжившие стеснялись того, что выжили и об этом на встречах старались не упоминать.

Сейчас было бы уместно вспомнить и зачитать цитату Гроссмана и Эренбурга из «Черной книги»: «21 октября 1943 года гетто было снова последний раз окружено гестаповцами, людей, всех до единого, погрузили в машины и вывезли на смерть, в случаях, когда в квартирах никого не находили, дома взрывали гранатами, чтобы находящиеся в укрытии обрели смерть».

Послушайте, каким образом они пишут об этом, как сухо и отстранено, без лишних эмоций. Знаете, почему? Может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что это написано для тех, кто понимает, что не нужно ничего накручивать; для тех, кто понимает, что достаточно просто фактов. Потому что, когда мы представляем сто тысяч и то время, за которое эти люди были уничтожены, то мозг отказывается это понять и представить. И мне кажется, что срабатывает защитный механизм. Но это нужно просто знать. Если представлять это в полном объеме, то не очень понятно, как с этим дальше жить, как вообще смотреть на человечество и думать что-то о каких-то перспективах развития цивилизации после подобных действий венца творения «человека»… Есть еще одна дата – 2 марта, и мы все знаем и помним о ней. Это тоже «Яма», расстрелы… восемьдесят тысяч… Эти две даты – осень и весна – это ведь циклы праздничной обрядности в традиционном обществе. И именно они были осквернены навсегда памятью о бесчинствах; лишены радости памятью о тех событиях.

Сегодняшний круглый стол – это не только первая научная конференция по подобной проблематике на историческом факультете Московского университета. Не только результат, к которому шла лаборатория пять лет. Но это и гражданская позиция факультета, это отношение к тому, что можно назвать «ответственность историка перед историей».

Я хочу сказать отдельные слова благодарности Галине Леонидовне Левиной, потому что Черный обелиск, который воздвигнут на Яме, это творение рук ее отца. И я хочу сказать слова самой искренней благодарности нашему другу и партнеру Михаилу Альшанскому, которому принадлежит идея проведения данного мероприятия.

Очень приятно быть здесь, спасибо за приглашение! Игаль Алон, один из отцов нации Израиля, который относится к поколению становления государства, сказал следующую фразу: «У кого нет прошлого – настоящее скудное, а будущее туманно». И это объясняет, почему в Израиле много говорят и не позволяют забыть то, что мы называем «Шоа» – Холокост, Катастрофа. Это темная страница мировой истории, но это наше прошлое. Прошлое, о котором необходимо знать и помнить израильтянам, Израилю, любой другой нации, любому государству.

Мне, как израильтянину, приятно, что эти вопросы изучаются еще где-то, что они обсуждаются на таком высоком академическом уровне.

Спасибо всем большое и удачного круглого стола!

Добрый день, уважаемые коллеги! Я благодарен Вам за возможность выступить сегодня на таком очень важном и представительном «круглом столе» в гостеприимной и душевной обстановке исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Я также благодарен Оксане Вячеславовне Солоповой лично за ее титанические усилия, без которых это мероприятие не было бы возможным.

Несмотря на то что в программе я фигурирую как представитель нескольких уважаемых институций, позволю высказать свое мнение о предмете нашей встречи. В некоторых ее аспектах, как оказалось, я буду созвучен уважаемому Л. С. Белоусову, что еще раз говорит об общности наших задач. Минское гетто – это страшный, но (увы!) лишь один из многих уроков той глобальной (по своему размаху) и инфернальной (по целям агрессоров) войны. Это урок о национализме 1 , в первую очередь, о том, как далеко могут зайти предрассудки и ненависть одних, садизм и желание поживиться за чужой счет – других и конформизм третьих.

Многие копья были сломлены на обсуждении того, как трагедия Шоа стала возможной? На этот вопрос, как ни страшно, дает ответ наша современность. Задолго до еврейских гетто нацистами была опробована система выделения «чужих» из своих же граждан, расчеловечивания этих «чужих», выведения их за рамки правового поля и заражающей, галопирующей вседозволенности по отношению к ним. Такими «чужими» стали с начала 1930-х годов коммунисты. При этом отмечу, что пожар рейхстага, Лейпцигский процесс и последующее насилие против коммунистов вряд ли (даже сами немцы) могли бы воспринимать их за «чистую монету» – после «Боксхеймских документов».