Орк что-то прогавкал, белые клыки ходили, как иглы швейной машины, а глаза потемнели, почти погасли. Я пожала плечами.

— Не понимаю. На Осенней речи, пожалуйста.

— Останови войну.

Я подняла брови. Так значит, с ними можно разговаривать? Ух, что же я упустила сказать Марху Мэлору все, что у меня накопилось?!

— Я бы с радостью, но как?

— Не дай им дойти. Останови.

Поиграть в Ивана Сусанина, а? Это я могу. Я это могу, даже когда не хочу, просто нужно запустить меня в лес и отобрать телефон со спутниковой навигацией.

— И что, тогда все прекратится, и настанет мир во всем мире?

Орк поднял копье, уложил на плечо и пошел строевым шагом меж деревьев к прогалине. Я окликнула его, потом встала, пошла следом.

Вместо выжженной земли под ноги мне лег камень, вместо древесных остовов вверх торчали узорные колонны. Было темно, только впереди белел плащ с красным гербом, и что-то светилось там, куда шел мой провожатый. Я нагнала его, пристроилась рядом, чтобы не загораживал.

Уже знакомый господин в золотых доспехах отступил в тень, только блеснул в факельном свете меч и тоже пропал. Тени клубились, накатывали и отступали… как тогда, под водой. Я потерла горло.

Тень напряглась и выплюнула то ли подростка, то ли девушку в черном. Фигура шла, медленно, едва волоча ноги, спотыкалась на ровном полу. Капюшон соскользнул с волос, и я увидела, что это эльф. Лицо у него было исписано черной вязью, и руки, торчавшие из широких рукавов, тоже. Эльф остановился перед орком, письмена начали светиться рыжим, как спираль в лампе, и так же засветились вдруг знаки на полу и на колоннах. Мы стояли, словно в ажурной клетке из вольфрамовой нити под током.

Эльф вздрогнул, выпрямился, словно его стегнули по спине, вытянулся, привстав на цыпочки, и закричал. Орк прыгнул, я едва успела проследить, а он уже нанизал эльфа на копье, приподнял над полом. Эльф кричал, письмена горели ярко, так, что было не разобрать уже отдельных линий. Орк выдернул копье из его груди. Эльф упал на колени, но голову держал прямо, словно его схватили под подбородок. Кричал. Свет ел колонны, орка и меня.

Протуберанцем из солнца выскочил из свечения господин в золотых доспехах. Орк перехватил его меч копьем, напрягся, толкнул и достал из-под плаща свой клинок. Эльф кричал. От света ничего уже не было видно. Сталь ударила о сталь со звоном, от которого у меня чуть не лопнула голова. Я вздрогнула, зажмурилась, закрыла уши руками.

Эльф умолк, веки стали из красных темными, перед ними заплясали огни. Я приоткрыла один глаз. Медленно опустила руки.

Я стояла на выжженной земле перед пеньком. На пеньке сидел Мастер, закинув ногу на ногу и устроив на колене руки измазанными ладонями вверх. Глядел на меня, склонив голову к плечу.

— Доброй ночи, — сказала я хрипло. Кашлянула в кулак.

Мастер покачал башмаком. Я перемялась с ноги на ногу.

— Не спится, леди? — спросил Мастер участливо.

Я развела руками. Не знаю, может, это я во сне хожу, и тогда точно спится — крепко, с затейливыми сновидениями.

— Убедились? — спросил Мастер тем же светским тоном, но уже сквозь зубы.

— А? В чем?

— Притворство излишне, леди. Вы следите, чтобы я не оставил своего места рядом с королевой в этом благословенном, — он поморщился, — походе. У вас это, нужно сказать, недурно получается не первый уж раз.

— Да боже мой, — удивилась я, — идите на все четыре стороны, скатертью дорожка и попутного ветра. — Тут я вспомнила, о чем меня просила королева, осеклась. Потерла зачем-то руки. — Но я рада, что вы еще тут. Без вас совсем не то.

Мастер сказал: "Надо полагать", тяжко, словно больной коленями, встал с пенька, сделал затейливый жест, и пенек превратился в кресло. Мастер предложил мне садиться, а сам поднял из-под золы корни, и они сплелись в стул. Он подождал, пока я устроюсь, расположился сам. Край сиденья больно врезался мне в бедра, но я сидела смирно.

— Ночь, — сказал Мастер, растирая ладони. — Занимательная.

— Д-да, — согласилась я, не зная, с чего начать. Показать грудь?.. — Наверное.

— А еще занимательнее место. Я узнаю почерк.

Я изобразила внимание. И даже не изобразила: на самом деле было интересно, что он тут узнал. Мастер насладился моим молчанием, сказал, наконец:

— Настоящий боевой маг — это роскошь. Не потому, что сложно обучить, как раз боевая магия — самая простая, пали себе, не сдерживайся, не заботься о том, чтобы было аккуратно и красиво. Но кормить его, не используя нигде больше, кроме как на поле боя — затратно. Не выгодно. Люди, знаете ли, живут больше выгодой, чем чем бы то ни было иным. Поэтому в человеческих королевствах боевых магов нет совсем.

— А как же вы?

— Я занимаюсь фейерверками, — сказал он, подняв палец. Палец был нечистый. Мастер потер его платком. — Все остальное — добавочные обязанности не от хорошего житья, но от чрезвычайных обстоятельств. И знаете, это заметно.

Он зажег на пальце огонек, повесил над плечом. Небо над тем городом горело очень красиво, и искры с него падали, как от настоящего салюта.

— А тут — другое дело? — спросила я.

— Земля прожарена на локоть в глубину, — сказал Мастер, притопнул ногой, подняв облачко серого праха. — Не было приказа беречь ландшафт. Да и не умеют они… незачем. Это территория врага. Примерно так выглядят поля боя после орков, даже если с ними нет чародеев.