так кучкуясь, с улыбками гадкими,

собираются местные жители,

кто в рубахе исподней, кто в кителе;

баба, дед со старухой щекастою,

дети неприкасаемой кастою,

с арматурой, с бейсбольными битами

угрожающе скачут кульбитами...

Ты к ним вроде бы ласково, с шутками,

а они с транспарантами жуткими:

Миру — мир! НАТО — нет! Слава воинам!

И скандируют хором расстроенным:

— Ну-ка дай ему! Врежь ему! Вмажь ему!

.......

Никогда тут не будет по-нашему!

(амбулаторная карта мира)

Мы смотрим из окна палаты

туда, в огромный мир иной,

где шизофреники патлаты

орут и брызгают слюной,

Где седовласые кретины,

истошно лая и скуля,

решают судьбы Палестины,

Донбасса, нефти и рубля,

Где бьётся в бешеном припадке

обритый наголо дебил,

где с идиота взятки гладки,

хоть он ограбил и убил,

Где каждый лидер — параноик,

где каждый план — тревожный бред.

Видать, у них нехватка коек,

у них, видать, уколов нет.

А тут у нас зато сестрицы,

феназепам, валокордин,

и тишина внутри больницы,

и все здоровы как один.

(политология)

Один крутой потомок Маккавея

так написал в «учебнике царя»:

лох должен цепенеть, благоговея,

а не считать чужие бабки зря.

Поверит он в любые небылицы,

а чтобы над душою не стоял —

устрой священный бой вдали столицы,

поскольку лох — расходный матерьял.

(испорченный праздник)

Когда с планеты Фаэтон

на Землю спустится тарелка,

здесь будет спёкшийся бетон,

а сверху пепел мелко-мелко.

И на оплавленной трубе

пришельцы обнаружат пятна:

«с-п-а-с-и-б-о-д-е-д-у-з-а-п-о-б-е...»

прочтут и улетят обратно.

И вот уже отчёт готов,

он свёлся к двум коротким фразам —

«везде видны следы понтов,

нигде не обнаружен разум».

(мор)

Кто-то добавил бактерию в воду —

бесы полезли из нас на свободу.

Богу никто мы, и он нас не спас.

Нина и Гоша, Анюта и Стас

всею великой могучей страной

скалятся, лают, плюются слюной.

Дима Володе и Ваня Серёже

бьют по лицу — и по печени тоже.

Маша, Наташа и прочие фурии

жаждут не секса, а драки и бури, и

вышли, готовые с Сашей и Женею

к массовому самоуничтожению.

(правильный курс)

Огромное спасибо капитану

за атмосферу счастия на барже,

за пиво, за пельмени, за сметану,

за импортное что-то типа спаржи,

За танцы под литавры и фанфары,

за то, что все красавчики в команде…

Но, чёрт возьми! — мы плыли на Канары,

а оказались в угандошенной Уганде...

(наша служба и опасна, и трудна)

Вот-вот осилим мы врага —

кувалдой обломав рога,

коленом в пах, и вилкой в глаз,

и в горло ядовитый газ,

И кислотой, и кипятком,

и закатав в асфальт катком,

сломав хребет, и кости кисти...

А не буди чертей в чекисте!

(берёзовая каша)

Ах ты, белая берёза,

расписная береста,

всякий трогает её за

непотребные места.

А она стоит, простая,

как девица, вся в соку,

и ворон тяжёлых стая

укрепилась на суку.

Злые, чёрные как бесы,

если что, склюют в момент —

карр да карр про интересы

и про цену марки Brent —

Кто с короной на погонах,

кто с пером из дома мод...

под берёзой нет влюблённых —

лишь объедки да помёт.

Птиц других не слышно пенья,

но воронам недосуг;

им насрать на гниль, на пенья —

истерично пилят сук.

Ах ты, белая берёза,

расписная береста,

знать, тебе привычна поза

безымянного креста.