– Что-то случилось?

Глаза руха лихорадочно блеснули. Взгляд вертикальных зрачков заметался по толпе, причем каждый зрачок сканировал отдельного человека, на миг вспыхивая алым. Стоит присмотреть за ним…

– Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Желаю удостовериться, что все пройдет без накладок: перепроверить расчеты, техническое обслуживание, и не до конца уверен в надежности некоторых элементов. Кроме того, необходимо защититься от других опасностей. Рейм, понимаешь, о чем я… – Рух не закончил фразу, закашлявшись долго, надрывно.

– В кашле слышатся хрипы. Болезнь усиливается! – встрепенулась Лори. – Тербий, возможно, вам стоит заканчивать с работой допоздна и полетами на больших высотах? Лучше прислушайтесь к советам доктора Лембера!

– Польщен заботой, госпожа Лори. Но полеты – единственное, что помогает мне развеяться и успокоиться. А работа – это и вовсе мое все! Необходимо столько закончить…

– Тогда подумайте о том, что, не следя за здоровьем, вы можете вовсе лишиться возможности работать! А люди лишатся ваших открытий!

В мягком голосе слышалась такая непреклонная воля, что рух, подчиняясь, склонил голову и забормотал:

– Вы правы, госпожа Лори. Что ж, раз лекция отменена, то отправлюсь отдохнуть… Однако, нехорошо получается! Вы пришли ради меня, а я не могу пригласить вас! Единственное, что приходит в голову, – помочь с контрамарками на другую, не менее интересную лекцию: «Ультрафиолетовое излучение – новое слово в криминалистике!» Насколько знаю, лектор – профессионал своего дела, проходит недалеко отсюда, и начало всего через час, а вам почти по профилю! – Три замусоленных билета перекочевали в руки Рейма. – А мне пора, уж извините! Мое почтение, Рейм, госпожа Лори!

– Может, вас проводить? – решился поддержать я знакомство. – Вы действительно не очень хорошо выглядите. Много времени это не займет, я как пространственник…

– Благодарю, ни к чему, – хрипло, резко громыхнул Тербий Вронский и вновь закашлялся. – На Гибридном острове уже снята квартира, а на выходе с выставки поймать пролетку не составит труда. Но благодарю, было приятно познакомиться!

– Взаимно. Спасибо за совет и помощь. Поправляйте здоровье, – улыбнулся я рефлекторно. Когда инженер растворился в глубине парка, я для проформы уточнил: – Куда мы теперь? На лекцию?

– Может, не стоит? Если вы не против, мальчики, то пройдемся по другим, менее людным частям Императорских садов? Подышим свежим воздухом, погуляем в тишине, благо погода просто прекрасная?

– Да, в это время года одно удовольствие любоваться природой! Виды же на Императорский дворец потрясающие!.. Ох! – Мысленно отвесил себе оплеуху за слова, бегущие впереди разума. – Прошу прощения, мадемуазель Лори…

То состояние, в котором она находилась… Это вызывало немалое уважение – девушка очень сильна, раз так спокойно относится к своим недостаткам. Я отчетливо понимал, что решение прибыть на выставку принято в угоду лишь одному. Поэтому за время прогулки меня терзало чувство неправильности, неловкости перед Лорн.

– Не стоит, господин Юрий. – Лорн улыбнулась в пространство. – Если я не способна что-то делать, так почему должна обижаться, если другие это могут и даже любят? Или хуже того – отбирать радости жизни! Наоборот, я счастлива, что у Рейма и у вас, господин Юрий, имеются возможности, коих я лишена. Надеюсь, зависть не самый большой мой грех.

– Как по мне, у вас не может быть грехов, – со всей искренностью заверил я.

Переход из аллеи Фонтанов в Парковые просторы ознаменовала десятиметровая арка из причудливо кованной стальной сетки. В контуре оной с тихим треском бушевали тысячи и тысячи маленьких молний, создаваемых двумя исполинскими электрическими катушками в основании. Конструкция находилась над парковой дорожкой, уводившей в стену практически непроходимой растительности с густым подлеском, что так и дышала первобытной мощью и спокойствием.

– Просто потрясающее использование катушек Тилана! Высокочастотное напряжение для генерации пробоя, а сетка в качестве заземления! Как жаль, что ты, дорогая Лори, не можешь этого видеть, невероятно красиво! Зря ты волновался, друг мой, что нам не понравится, – это весьма впечатляюще и вдохновляюще!

– Рад, что тебе пришлось по душе! Однако, если позволишь, ты утверждаешь, что ложь – это искусство? – Стоило тени деревьев лечь на плечи, я решился возродить зацепивший меня разговор. – Как, по-твоему, намеренное утаивание, искажение информации, частичное или полное, или вовсе подача изначально неверных данных – однозначное зло мира, может являться искусством? Ведь искусство – один из способов познания, который интересен и творцу, и окружающим. Подобное в основе противоречит понятию лжи!

– Эх, не умеешь ты наслаждаться моментом, друг мой! Ладно! Разве это не очевидно? Судя по взгляду, не особо… Давай попробую объяснить, как это вижу я! Полагаю, нагляднее всего сделать это на сегодняшних разговорах… хоть на прошедшем с Тербием Вронским. Скажи, друг мой, в чем и как он солгал? Не забудь отметить, какое у тебя сложилось о нем мнение, исходя из этого?

– Как это связано с темой…

– Просто позволь, друг мой, мне полностью высказаться, и для начала ответь на вопрос!