У тебя ситуация нестандартная. Твой Дар вроде и полезный, насколько я понимаю, это нечто вроде навороченного телекинеза, но управлять ты им не можешь. Вообще, это нормально для новичков, но складывается впечатление, что у тебя так будет всегда. Обычно для управления Даром используют некий внешний триггер – кто-то бормочет определенные слова, кто-то щелкает пальцами, кто-то еще что-то придумывает. У тебя активация происходит, когда ты испытываешь сильные эмоции, и чаще всего – негативные. И чем сильнее эмоции – тем мощнее твой Дар становится. С одной стороны – круто. Научиться вгонять себя в дикую ярость и сметать с пути танки и бронетехнику – это интересно. Но вот тут и зарыта собака.

Айвэн, все это время внимательно слушавший знахаря, подавшись вперед и впившись в него взглядом, вопросительно вскинул бровь. Лысый сделал еще глоток пива, прочистил горло и продолжил:

– У тебя сбит споровый баланс. Скорее всего, во время твоего лечения что-то пошло не так. Часть… Не знаю, как назвать, пусть будет энергия. Так вот, часть энергии жемчуга пошла на формирование Дара, а еще часть – на регенерацию. И из-за этого механизм засбоил и сделал тебя… можно сказать, инвалидом. Я более чем уверен, что живуна тебе надо употреблять больше, чем другим. А во время использования Дара у тебя начинаются реальные симптомы спорового голодания. И чем интенсивнее ты используешь Дар – тем голодание сильнее. То, что ты описывал, схоже с состоянием человека, на несколько дней оставшегося без живчика. Длительное споровое голодание приводит к неминуемой смерти. Потому после каждого применения Дара тебе нужно компенсировать нехватку раствора в организме ударными порциями живчика. А еще лучше – и горохом в придачу закидываться. Это по умолчанию делает жизнь в Улье для тебя несколько сложнее, чем для других иммунных. Куча народу просто сидит на стабах, хлебает живчик и периодически выбирается на стандартные кластеры для профилактики «трясучки» – болезни, которая возникает, если долго находиться на одном и том же стабильном кластере. Я знаю таких, кто даже горох не принимал никогда. Тебе это не грозит. Спораны и горох стоят не так уж и дешево, и тебе придется постоянно суетиться, чтобы их добывать. Но даже это только полбеды.

Айвэн весь превратился в слух.

– Ударные дозы живчика и гороха хоть и будут возвращать тебя в нормальное состояние, но рано или поздно сделают из тебя кваза. Даже без регулярного приема жемчуга. Я уже вижу перестроения твоей энергетики. И чем больше будет проходить времени – тем серьезнее будет меняться твой организм. Что будет, когда ты станешь квазом, – неизвестно. Возможно, баланс выровняется. А возможно – нет. И тогда через какое-то время ты превратишься в потерявшую разум тварь.

Допив пиво, знахарь резюмировал:

– Короче, ты – как героиновый наркоман. То, что облегчает твое состояние, ломку, медленно, но верно тебя убивает. Только вот у наркомана есть вариант спрыгнуть, а у тебя – нет. Вот такие пироги с котятами.

– И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Можно. Как можно реже пользоваться Даром. Или вообще им не пользоваться. Только вот закавыка – ты его не контролируешь, и он у тебя проявляется спонтанно, в стрессовой ситуации. Так что, если хочешь быть здоров, как говорится, жри валерьянку ведрами и найди себе занятие поспокойнее. И тогда, может быть, все будет хорошо.

– Так себе расклад, – выдавил помрачневший Айвэн.

– Ну да. Видали и получше.

– Хорошо. Тогда последний вопрос. – Айвэн закатал рукав и протянул руку знахарю. – Что это такое?

Тот подошел, наклонился и присвистнул.

На руке, чуть пониже локтя, выступало длинное темное пятно. Прикоснувшись к нему пальцем, знахарь ощутил, что кожа в этом месте значительно грубее.

– Ну, поздравляю. Первые шаги к изменению сделаны.

– То есть?

– То есть процесс идет гораздо быстрее, чем я предполагал. На твоем месте я бы вообще забыл, что у меня есть Дар. И старался бы минимизировать употребление раствора. О горохе и жемчуге вообще лучше не думать.

– Угу.

Айвэн выдернул руку, снова опустил рукав и встал.

– Спасибо. Помог, – буркнул он.

– Да не за что, – хмыкнул знахарь. – Ты заходи, если вдруг увидишь или почувствуешь еще какие-то изменения. Или если Даром вдруг воспользуешься. Хочу сравнить состояние до и после.

– Обязательно. – Айвэн направился к выходу.

– Эй! – послышалось сзади.

– Чего?

– Горох забери. Тебе он сейчас нужнее.

Айвэна кто-то потряс за плечо, и он вынырнул из воспоминаний. Флагман.

– Ты бы шел к парням. Штурман из тебя сейчас, если честно, хреновый. Не хватало еще нарваться перед самым стабом.

– Угу.

Он уступил кресло Флагману и двинулся в жилой отсек. И в этот момент раздался взрыв.

Головной автомобиль подбросило в воздух, развернуло и швырнуло набок. Откуда-то из кукурузных зарослей застучал пулемет. Сквозь звон и грохот закричал от боли Флагман, что-то зашипело и заскрежетало. Машина дернулась, резко сбросила скорость и воткнулась носом в перевернутый пикап.

Айвэна от удара швырнуло на пол. Охотник не успел сгруппироваться и въехал головой в чью-то ногу. Сверху рухнул Кросс – и вовремя. Будку затрясло от попаданий, выше полки, на которой до этого валялся экстремал, возникло несколько не предусмотренных конструкцией автомобиля отверстий.

– Всем покинуть машину! – заорал Айвэн. – Выходим на левую сторону, к руинам! Быстро!

Со скрежетом провернулась орудийная башня. По ушам ударил грохот спарки ДШК.

– Валите, я прикрою! – гаркнул Салам.