Шрифт:
– Встань к лесу… к-х, к-х… тьфу… посмотри на меня!
Собака разжала челюсти. Косточка упала на землю.
– Смотри мне в глаза! – продолжала Баба Яга, одновременно отцепляя ошейник от цепи и размахивая перед собакой шариком на цепочке. – Следи за шариком! На счет «три» ты будешь мне полностью повиноваться!
Это явно было лишним. Собака на сто пятьдесят процентов была готова выполнить любую просьбу Яги, лишь бы та оставила ее в покое.
– Раз! – считала Яга. – Ты чувствуешь тепло по всему телу – Правой рукой она схватилась за голову и обреченно пробормотала: – Дожили! Собак гипнотизировать…
Объект гипнотизации удивленно повернул голову набок и приподнял правое ухо. Яга откашлялась и повторила:
– Тепло разливается по твоему телу от головы до хвоста. Твои глаза закрываются, веки медленно тяжелеют… Два! Ты засыпаешь, ты очень хочешь спать, тебе невыносимо хочется уснуть на целые сутки! И пока ты будешь спать и видеть сны, ты будешь выполнять то, что я тебе прикажу. Внимание! Мой приказ: давнего знакомого зверя, решившего с тобой поиграть, ты пригонишь в лес к моему домику. На счет «три» ты станешь ждать появления зверя. По моей дополнительной команде ты очнешься, и не будешь помнить ничего о том, что с тобой случилось… ТРИ!
Собака дернулась от неожиданности. Ей показалось, что Баба Яга только что держала перед ее носом качающийся шарик, но перед ней никого не было, двор был пуст. Собака повернулась, чтобы забрать косточку, и остановилась на полпути.
«Какая еще косточка? – озадаченно подумала она. – С чего бы тут взяться какой-то косточке? И Яги никакой не было. Ведь ее следов нигде нет. Это же просто страшный сон…»
Собака улеглась на подстилку, зевнула, закрыла глаза и мгновенно заснула. Сразу после этого ее тело вздрогнуло и глаза снова открылись. Но теперь они светились зеленым, а из пасти вырывалось легкое злобное рычание. Запрограммированная Ягой, собака стала ждать давнего знакомого зверя, который захочет с ней поиграть. Но на дворе никого не было, и глаза снова закрылись. Постороннему могло показаться, что собака спит безмятежным сном, но это было далеко не так. Ее уши еле заметно подрагивали, улавливая малейший шум, и она была готова в любой момент вскочить и выполнить задание, когда появится давний знакомый.
Лиса яростно вцепилась в ветку и изо всех сил затрясла ее, выплескивая накопившуюся за день злость.
«Не жизнь, а сплошное недоразумение и проклятие! Даже кур не смогла поймать! Позорище! Рыжее позорище! – думала она. – Соберись, воротник, нельзя бросать еду на самотек! Она сама себя не сожрет! Отомстить! Наказать! Откусить собаке хвост! И съесть! Собаку!»
Безобидный куст в это время также изо всех сил мечтать стать кактусом или розой и отомстить лисе, но кто ж знал, что против генетики нет приема, кроме генной инженерии, а ее еще сотни лет не изобретут! Обидно до самых корней.
Издевательство над кустом закончилось внезапно: мимо лисы на звуковой скорости пролетела Яга и сдула лису далеко от куста. Перепуганная лиса с трудом уняла дрожь в лапах и с трудом сообразила, что это такое только что просвистело?
– Носятся тут всякие, – проворчала лиса, дрожа всем телом. – Как будто не успеет…А куда она, собственно, спешила?
Лиса задумалась и постаралась унять дрожь в лапах. Это удалось быстро, но хвост еще долго дрожал, как осиновый лист.
И тут ее осенило – словно молнией ударило!
«Яга летит в деревню кур воровать! Больше незачем! Да что же творится на белом свете?! Вперед, пока всех птиц без меня не украли!»
Позабыв обо всем, лиса бросилась к курятнику.
Жившие в доме напротив курятника люди спали. Это лиса определила просто: ни в одном окошке не горел свет. Но до сих пор не понимала, почему люди всегда селятся недалеко от курятников? Видимо, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения. А, может, люди – слуги кур. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Выхода нет, куры в кольце под круглосуточной защитой. Без партизанских вылазок не обойтись.
Забор – это ерунда, ограждение от крупного рогатого скота. Любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Собака, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ей проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы его не потревожить.
Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезет, думала лиса, положить остатки от съеденной курицы перед конурой, и утром собаке капитально влетит. Отличная есть! В смысле, месть. В смысле, есть охота больше, чем мстить. А главное, лишь бы петух не проснулся. Иначе кровожадная месть обернется особо изощренным самоубийством, и в следующий раз безболезненно пробраться в курятник удастся месяца через три-четыре. Но за это время лиса похудеет до полного ноля и тихо самоустранится из этой несчастной жизни. Нельзя такого допустить. Ни в коем случае.
Лиса перемахнула через изгородь и прошлась по морковной грядке. Юркнула за яблоню и бросила быстрый взгляд на конуру. Собака оптимистически дрыхла на повышенных децибелах и чуть ли не храпела от блаженства. Может, она и не охраняет вовсе, а просто живет по соседству?
Соблюдая максимальную осторожность, лиса прокралась к курятнику. Вчерашний подкоп засыпать не успели. Да и кто успеет, если в доме живут только человеческие детеныши, АЛЕНУШКА и ИВАНУШКА – она припомнила их имена. Непроизносимо. Не только язык, но и челюсть свернуть можно.