Пауза.

— Эм-м… а… хм…

— Думаю, валяться и болеть в одиночестве не так уж и весело, правильно?

— Меня проведывают… — поспешно выскочило у девушки, но она вовремя осеклась.

В голове у Генриха взорвалась атомная бомба.

«Живодёр», мать его! Тьфу ты чёрт, «животновод» заглядывает! Ах, ты ж…»

— И кто же? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, голосом, который обычно со следующей буквы становится звериным грозным рыком. — Если не секрет, конечно.

— Детишки… из школы, — «мяукнула» директриса.

«Угу, детишки, значит».

Через час он стоял на пороге дома Честера Флейминга в Барнете.

— Проходите, — открыла ему дверь действительно какая-то девочка лет тринадцати. — Я уже ухожу. Мисс Флейминг там, на диване, — махнула она рукой вглубь квартиры.

— Плохой, плохой, плохой кот! — услышал Генрих голос Ньюты, когда продвигался по коридору. — Как тебе не стыдно, Метроном? В твои-то годы!

Мистер Мальгауден вошел в гостиную, которая выглядела как после обстрела снежками — везде валялись белые бумажки, обрывки салфеток. Посреди этого великолепия стояла сама больная, закутанная в плед, а перед ней вылизывался как ни в чем не бывало огромный коричневый пятнистый котяра, размером почти с небольшую собаку.

«Такого не грех и на цепь посадить», — ухмыльнулся гость.

— Добрый день, — поздоровался он.

— Эм-м… добрый день, Генрих, — спохватилась девушка и ещё сильнее закуталась в плед. Вид у неё был, действительно, весьма болезненный и жалкий — красный распухший носик, глаза как у китайцев и чёрные круги под глазами, как у их любимцев — панд.

— Что случилось? — положил он на журнальный столик красивый букет ромашек и подарочную коробку бельгийского печенья.

— Да вот! — указала она рукой на животное и плюхнулась на диван. — Пока мы с Кэтти в дедушкином кабинете разбирали стихотворения на Праздник Птиц, этот негодяй разорвал все мои носовые платки.

В это время пятнистый негодяй сидел и умывался лапой, будто сделал одолжение, забросав гостиную бумажными ошмётками, жутко устал, вымотался и имеет право на сострадание как минимум, и усиленное питание — это если по справедливости.

Таким образом, мистеру Мальгаудену, владельцу двух ночных клубов и замка вблизи Лондона, пришлось сбегать в аптеку за новыми носовыми платками, а также прихватить в супермаркете пару баночек корма для пушистого разбойника.

— А почему Метроном? — спросил девушку, когда они чуть позже пили чай с бельгийским печеньем.

— Он постоянно хвостом туда-сюда виляет как метроном.

Но если Генрих полагал, что на этом злоключения с его компаньонкой исчерпали себя, он глубоко заблуждался и был обаятельно наивен.

— Мне нужна ваша помощь! Срочно! — услышал он спустя неделю полный нетерпения голос своей актрисы.

— Я вас слушаю, — с айфоном у уха, мужчина отбросил ручку на бумаги с калькуляцией последнего месяца, и устало протёр ладонью лицо.

— Я хочу купить лошадь. Её продают очень недорого и очень срочно. Вы должны поехать со мной.

— Да что вы говорите.

«Спешу. Сейчас лоб расшибу». — Зевнул мистер Мальгауден.

— Куда.

— Что?

— Поехать, спрашиваю, куда.

— В Норидж.

— Куда? В Норидж? — напряженно выпрямился он в кресле. — Всего лишь? А почему не в Кейптаун? Или в Буэнос-Айрес?

«Когда у неё уже закончатся эти долбаные деньги?»

— Там продают арабскую кобылу.

— Какой уникальный случай! — Генрих хотел съязвить ещё что-нибудь хотя бы про себя, но даже так не нашел слов. — Мало ли, где их продают. А поближе никак?

— Всего лишь пять тысяч фунтов.

«Мать моя Мадонна! — схватился за лоб владелец ночных клубов. — Пять тысяч за какую-то клячу! За колбасный фарш!» — он сглотнул подступивший к горлу комок.

— Оу, я вас поздравляю, Юта, вам крупно повезло. Это почти даром. Уговорили. Когда и куда за вами заехать?

— Эм-м… мы могли бы отправиться на моей машине.

— Исключено. Итак?

Они договорились, что Генрих заберёт Ньюту от школы в восемь утра. И каково же было его удивление — и всё остальное вплоть до бешенства — когда девушка вышла из здания и направилась к его Ауди не одна, а вместе с милым ветеринаром, который нёс в руках чемоданчик очень похожий на сумку для фотоаппаратуры.