— Сниму иллюзию через пару минут, за это время никто не умрёт.

Свет замигал, точно подмигивая интриганам, и фатально погас, теперь уже погружая и офицеров во тьму.

— Твоих рук дело? — возмущённо цокнул Бельфегор.

— Я тоже ничего не вижу! — обескураженно воскликнул Луссурия.

— Что мне, делать больше нечего, по-вашему?

Цыкнувший Бел подошёл к окну, свет постепенно гас и в других комнатах, а вскоре замок Варии исчез в ночных объятьях, и только редкие молнии освещали на миг застывших офицеров.

— Эта ненормальная же не могла полезть в проводку… — цифры плясали точно на игральном автомате в преддверии джек-пота перед глазами Тумана, Мармон уж точно не предусматривал в последней смете ещё и ремонт электропроводки.

— Это всё твоя вина, Мармон!

— И как нам теперь в потёмках на выход добираться? — ужаснулся Лусс.

— Заткнитесь!

Лина сжимала в зубах найденный фонарик, скептически рассматривая два проводка в разных руках, которые, к слову, раньше были одним проводом. Как её не ударило током? Лина всё списывала на свою живучесть, видимо, у неё и правда сильный ангел-хранитель, потому что нормальный человек сейчас лежал бы подгоревший с волосами, стоящими дыбом. Поняв, что Туману верить нельзя, и тот что-то всё же сделал с её глазами, а сейчас она, скорее всего, натворила не хилый пиздец, Санторо поспешно закрыла щиток и направилась от греха подальше. Вот только дорога в потёмках завела её в коридор с кабинетом босса. Мимо массивной резной двери она, конечно, прошла, вот только пятясь назад, ноги вернули её обратно.

Занзаса она видела в последнее время крайней редко, как-то не доводилось пересекаться то ли случайно, то ли намеренно. С одной стороны, может, это было и хорошо, а может и плохо. После случая с базукой вроде как начинающие налаживаться «нормальные» отношения снова вернулись к отправной точке. Видимо, не одну её выбила из колеи новость о её присутствии в Варии даже спустя десять лет.

Свет погас теперь точно, так почему не воспользоваться случаем и не проникнуть в кабинет? Вдруг в чертогах и без того мрачного царства найдутся ответы на её вопросы. Если у Савады есть на неё личное дело, почему ему не взяться и у Занзаса?

Осторожно приоткрыв дверь и выглянув в щель, Аделина встретила лишь тихую тьму.

— Занзас? — всё-таки она решила для начала разведать обстановку.

Но кабинет пустовал без хозяина. И тогда юркнув внутрь, Лина на ощупь, пару раз едва не навернувшись на ровном месте, уткнулась ногами в стол. Прошла от края к окну и одёрнула тяжёлые шторы, открывая витражное окно в пол. Молния озарила небо, будто пытаясь прогнать прочь от окна непрошеную гостью, а ещё лучше — из самого замка. Но более-менее заполучив источник света, Санторо принялась за самое безумное из возможных дел — рыться в кабинете босса Варии. Вниманием не обделила ни бар с богатым выбором алкоголя, ни все возможные шкафы и полки с документацией, которой Лина очень сомневалась, что занимается сам Скариани. Однако один ящик всё же оказался запертым. Недолго думая, Лина нашла ключ в ящике стола и, подобрав нужный, отворила ларец. Как она и думала: наткнулась на личные дела, многих из них она не знала, первой знакомой фамилией оказался её покойный дядька Альберти Фредерико, какого-то черта Занзас поинтересовался даже его подноготной. Следующим, как она и думала, обнаружила своё личное дело. С грудой папок у груди Лина присела у окна ближе к свету.

Ничего, впрочем, нового. Аделина Санторо, возраст — двадцать три года, место рождения, родители, беглая информация о детстве, о самих родителях, всё слишком официально. Вот только предлагающиеся дополнительные листы, явно вставленные недавно, открыли завесу, к которой Лина так долго стремилась.

Здесь был и пожар восьмилетней давности, и заказное убийство её матери четырнадцатилетней давности с помощью скорпиона, а всё из-за карточного долга, имена предполагаемых заказчиков, которые к слову были давно мертвы от насильственных не раскрытых смертей. Буквы размывало от образовавшихся на бумаге капель. Лина не сразу поняла, что плачет, слезы просто капали, застилая взор, а она упрямо читала, не желая верить такой правде. Всё было куда проще, когда она уверяла себя, что у матери было просто слабое здоровье. Но краткое содержание книги её жизни закончилось. А на коленях оставалась ещё одна папка, с именем никак не вяжущимся в её уме.

Франческо Гвидо.

Сердце как-то неестественно забухало, отдаваясь странным глухим звуком и чувством дискомфорта, будто и вовсе мешало. Руки сами перевернули шершавую обложку папки. А глаза бегали со строчки на строчку.

Франческо Гвидо, возраст — двадцать пять лет. Отец — неизвестен. Мать — Алиса Гвидо. Приёмный отец — Альберто Санторо. Сестра — Аделина Санторо.

Стихия пламени — Туман. Особые возможности — кольцо Ада, прозрачность пламени. Принадлежность к семье неизвестна. Отдан в детский дом в возрасте семи лет Альберто Санторо. Прожил в детдоме пять лет, был усыновлён. Но информация об усыновлении уничтожена вместе с самим детским домом, который был сожжен восемь лет назад. Никто из персонала не выжил. Вся картотека была сожжена, не оставив после себя информацию. Дальнейшая судьба мальчика была неизвестна.

— Что это…

Аделина не могла найти логики в строгих строчках, слишком официально выведенных отчётом, бездушно, без тени эмоций. Просто набор жестоких букв. Несколько фотографий, одна слишком личная, семейная, неизвестно откуда полученная — её отец в медицинском халате, а по бокам от него сама она, ещё маленькая, с плюшевой игрушкой и растерянно смотрящим в объектив взглядом, с другой стороны — слишком похожий на неё мальчик с глазами побитой собаки, слишком уставшими для ребенка. Вторая фотография, будто из личного дела в детдоме, явно в школьном возрасте, но не с менее уставше-мёртвым взглядом. Приложи она сейчас свою детскую фотографию, решила бы, что они близнецы. Но какого черта? У неё был брат… нет, у неё есть брат, по материнской крови, живой в целости и сохранности. Брат, хладнокровно вырезавший всех Санторо, едва не убивший её саму. Она была с ним так рядом, даже разговаривала. А он…

Лина захлопнула папку, вновь положив сверху неё свое дело. В её деле не было зафиксировано о брате, значит, Занзас, даже не собирался никому говорить о том, что иллюзионист со свадьбы — Франческо Гвидо. Какого черта? Что вообще творится в голове у этого алкаша-садиста? Разве Вария не на стороне Вонголы?

Мысли прошибло молнией, ударившей в затылок мурашками от ощущения захвата на её макушке прядей волос, за которые нарочито медленно потянули вверх.

— Есть последнее желание перед смертью? — без тени злости прохрипел голос Занзаса сзади, где-то сверху. Она даже не услышала, как он вошёл, не говоря уже о шагах позади.