Быстрый, подвижный, свободный от резиновых шлангов и насосов, пловец с аквалангом стал уже не гостем, а хозяином глубины.

.. .Над коралловым рифом плывёт человек. Пёстрые, как попугаи, щетинозубки весёлой стайкой следуют за ним.

Впереди мелькнула тень. Метровая черепаха — каретта — пытается скрыться за рифом.

— Ах, так!..-сильный бросок вперёд, — и человек уже сидит верхом на черепахе, плотно обхватив её панцирь ногами.

Размахивая большими, как крылья, плавниками, каретта старается выскользнуть из-под седока. Она бросается вправо, влево — всё напрасно. Идёт на глубину. Но человек и там чувствует себя прекрасно.

Тогда измученная, без сил, черепаха всплывает на поверхность, чтобы подышать воздухом. Здесь, в родной стихии человека, она уже не надеется спастись.

Но вот тут-то и происходит совершенно неожиданное: у аквалангиста есть свой запас воздуха, над водой ему скучно, и, шлёпнув на прощание черепаху по панцирю, человек уплывает… в глубину.

Однажды директор маленького черноморского музея показывал свои коллекции знакомому, который проводил отпуск на берегу моря.

Знакомый остановился около собрания древнегреческих амфор — глиняных сосудов, которыми директор очень гордился.

— Постой-ка, — сказал знакомый, — такой кувшин лежит здесь неподалеку.

— Не может быть! — удивился директор. — Я собираю их по всему Крыму двадцать лет. Так просто они не лежат нигде.

— Хорошо, я принесу тебе такой кувшин, — сказал гость. — Но для этого мне нужны: полотенце, — я забыл своё дома, — и детская лопатка.

Директор решил, что его знакомый сошёл с ума, но полотенце и лопатку принёс.

Гость взял свой мешок, лежавший в коридоре, и повёл директора прямо на берег моря.

Там он вытащил из мешка акваланг, ласты, маску, надел их и, захватив лопатку, скрылся под водой.

Через десять минут он показался на поверхности. В руках его была покрытая тонким слоем песка и грязи амфора.

— Там лежит разбитый корабль и десятки этих штук, — сказал он, вытирая полотенцем мокрую голову. — Видно, в них везли какой-то груз — зерно или масло… Чертовски трудно выковыривать их из песка, когда висишь, как рыба, вниз головой. Я немного поцарапал кувшин лопаткой. ..

После этого дня в музее появилась куча новых амфор. И на каждой из них были еле заметные зазубрины — следы лопаток подводных археологов.

Вдоль морской отмели, по грудь в воде, быстро ползло странное животное. У него было туловище черепахи, ласты тюленя, голова и шея змеи.

Маленькие глазки пытливо всматривались в воду. Стоило в ней показаться голубому силуэту рыбы, как змеиная шея стремительно опускалась, и через секунду добыча беспомощно трепетала в зубах хищника.

Это охотился морской ящер-плезиозавр.

Вот его глаза заметили крупную голубую рыбину. Перебирая мясистыми лопаточками плавников, она удерживалась у большого камня, в поисках пищи то и дело погружая маленькую головку в чащу водорослей.

Шея ящера изогнулась. Бросок — челюсти с глухим стуком сомкнулись под водой.

Рыба успела скрыться.

Ящер, злобно шипя, застыл на месте, покачивая из стороны в сторону плоской безгубой мордой…

Прошли миллионы лет.

Вдоль той же самой отмели на небольшой глубине плыли два человека. На их ногах были ласты, за спиной — акваланги, на лицах — водолазные маски.

Через прозрачное стекло хорошо просматривалось песчаное дно, усеянное раковинами и обломками камней.

У плоского, поросшего водорослями валуна пловцы заметили рыбу.

Синеватая спина, маленькая голова, грудные плавники в виде мясистых лопаточек… Сомнений не могло быть: перед ними, едва заметно шевеля хвостом, стояла кистепёрая рыба — современник древних плезиозавров!

На груди одного из пловцов был фотоаппарат. Щёлк! — и снимок готов. Товарищ фотографа поднял было гарпунное ружьё… Но встревоженная рыба уже сделала поворот и ушла в глубину.

Люди, торопливо перебирая ластами, поплыли к берегу, торопясь сохранить бесценный кадр, лежащий в чёрном кожухе фотоаппарата.

Да, вот это была встреча! Такая же удивительная, как если бы сухопутные охотники столкнулись в тундре с живым мамонтом или лётчик в закатном небе — с летящим ящером-птеродактилем!