— Вот еще, не стану я так делать, — поморщился Аберфорт. — У меня мозги на месте, в отличие от некоторых.

— Я бы сначала убедился, есть ли у тебя они вообще, — съязвил Альбус, за что немедленно получил от отца ложкой по лбу. Ариана сжалась: она не выносила, если при ней кого-то били. Ее саму, младшую дочь и любимицу отца, не трогали пальцем, но ее расстраивало до слез, если наказывали кого-нибудь из братьев. Для Альбуса оставалось загадкой, как она могла водить дружбу с Аберфортом, для которого не составляло труда свернуть шею попавшей в силки куропатке. Хотя при ней, кажется, брат так не делал.

— Ешь давай, непутевый, — проворчал отец и обратился ко второму сыну. — А ты не переживай. Посмотрим мы с тобой силки. Ты их, наверное, расставил не как надо. Еще погоди, поймаешь самого жирного кролика во всей округе. Так что, жена, готовься стряпать.

Аберфорт просиял, очевидно, уже представляя себе пойманного кролика. Кендра тоже улыбнулась, потрепала по макушке младшего сына, не обошла и провинившегося старшего, погладила по щеке дочь, а потом, накладывая мужу суп, обратилась к нему:

— Так что ты нового слышал?

— Россия и Франция, говорят, заключили военный союз. Не больно это для нас хорошо…

— Думаю, магглы придумают что-нибудь, чтобы нам это не повредило,— мягко ответила Кендра. — Я бы больше опасалась Германии. А что пишет «Пророк»?

— «Пророк» восхваляет пустомелю Спэвина. Тот удумал провести в Англии чемпионат мира по квиддичу. Вопрос, в какую это выльется копеечку. Опять задолжаем гоблинам, — отец довольно сердито отхлебнул суп (содержатель местного паба, мистер Филч, волшебник, выписывал «Ежедневный пророк», и Персиваль специально заходил к нему каждое утро, чтобы узнать свежие новости).

Аберфорт поводил ложкой в тарелке.

— Пап, а если будет чемпионат, можно, мы съездим?

— У нас денег не хватит, — вздохнула мать. — Может, в округе соревнования будут, папа вас свозит. А вообще, потерпи до Хогвартса, будет там тебе квиддич, сколько душе угодно.

Альбус тихо хмыкнул. Аберфорт летал плохо, но квиддичем бредил, хотя знал о нем только по рассказам отца. Должно быть, представлял себе что-то невероятно прекрасное. Как глупо. Магия может открыть такие возможности, а братец мечтает только носиться за мячами. Если уж садиться на метлу — так сразу подниматься выше птиц и облаков, чтобы посмотреть, что там, на небе, и далеко ли до солнца.

И вообще, если бы детям разрешали колдовать с того момента, как у них проявляются магические способности — сколько всего они бы освоили уже сейчас! У них нет волшебных палочек — но что за дурацкая традиция покупать детям палочки только перед самой школой. Как будто у кого-то соображения не хватит, чтобы лет в пять осилить Репаро или Вингардиум Левиосу, а уж в десять… Но, пожалуй, у таких, как Аберфорт, может и не хватить.

Альбус скрипнул зубами, вспоминая, как пару месяцев назад, съездив с отцом на ярмарку в соседнюю деревню, потихоньку вытащил из карма какого-то растяпы в зеленой с лиловым мантии волшебную палочку. Это было счастье! Он берег ее, как зеницу ока, покуда они не вернулись в Нагорье, а потом стал каждый день уходить в луга и тренироваться, благо, учебник по заклинаниям для первокурсников прочел еще задолго до этого. Потом он как-то стащил у мамы из аптеки один из котлов, несколько ингредиентов и в заброшенном сарае у околицы сварил раздувающий раствор. Опробовать его надо было на чем-нибудь живом. Но к козам Альбус побаивался подходить, как-то не находил с ними общего языка, а куриц или престарелого соседского кота ему было жалко: он любил птиц и кошек. Поэтому испытать зелье он решил на Аберфорте с Арианой. Заманив брата и сестру в сарай, он приказал им закрыть глаза и намазал носы зельем.

Раствор, видимо, вышел отменный, носы раздулись, став величиной с баклажаны, но Альбус не учел, что Аберфорт вряд ли станет ждать, пока зелье кончит действовать само по себе. Одной рукой придерживая нос, а другой волоча за собой Ариану, брат выбежал, на ходу крича, что теперь Альбус — точно покойник. Собственно, так вполне могло быть, учитывая, что пострадала еще и обожаемая отцом Ариана — в общем, Альбус побоялся идти домой. Однако к вечеру желудок скрутило голодом, он выбрался из сарая, чтобы нарвать фруктов у кого-нибудь в саду да выдернуть хоть редьку — и его немедленно схватили за ухо. Отец, видно, давно его караулил.

За ухо и за шиворот Альбуса провели через всю деревню, втолкнули в дом, и там под сочувственные взгляды Арианы и злорадное хмыканье Аберфорта пришлось объясняться с матерью, которая недавно обнаружила пропажу ингредиентов и котла. Когда вина преступника была установлена достоверно и отец уже вытащил ремень, мать вдруг знаком остановила его.

— Проясним еще один момент. Зелье без палочки не сваришь, а наши с отцом на месте. Где ты взял палочку, Альбус?

Альбус сжал губы, представив, что с ним сделают за воровство палочки.

— Говори, а то вожжой получишь, — пообещал отец.

Вожжой мальчишка еще не получал, но вид у нее был слишком уж внушительный, так что запираться было явно неразумно.

— Я… Я нашел ее в траве, у паба. Наверное, пьяный какой-нибудь выронил, — сорвал Альбус на ходу.

— А зачем ты у паба шлялся, бестолочь? — отец снова взял его ухо. — Что ты там забыл? Любовался на забулдыг? Да еще и палочку чужую утащил, вы посмотрите на него… А ну снимай штаны, я тебя отучу чужое добро брать!