Старик всматривался в лица, но ничего не мог по ним прочесть. Ни намека на будущее не было видно на лицах наемников, а если судить по выражениям лиц горожан, никто из них вообще не понимал, что сегодня поставлено на карту.

Если бы он родился в другое время и в другом месте, он мог бы стать кем-то другим: героем, генералом, жрецом или даже королем. Но он родился в Санктуарии и стал убийцей.

Кейд стоял на невысоком холме и смотрел на город. Санктуарий. Кейд отвернулся и сплюнул. Санктуарий — столица преисподней. Кейд покинул этот город одиннадцать лет назад, после того как совершил свое первое убийство. Теперь он вернулся обратно. Вернулся, чтобы убивать. Где-то там, в этой выгребной яме, гнило тело его брата, которому какая-то сволочь переломала все кости. И Кейд всерьез намеревался разобраться с тем, кто это сделал.

Налетевший порыв ветра обрушил на Кейда волну зловония. Даже на таком значительном расстоянии от города запах был почти осязаемым на ощупь. Запах человека в наимерзейших его проявлениях. В Санктуарий понятия «жертва» и «охотник» были почти равнозначны. Зло, переполнявшее родной город Кейда, по-прежнему было живым и деятельным и заражало собой любого, кто с ним соприкасался.

Солнце скрылось за горизонтом; над ветхими от древности городскими строениями медленно сгущались сумерки, но темнота пока еще не полностью укрыла город. Кейд был удивлен, увидев выросшие вокруг города стены. Похоже, стены предназначались не столько для того, чтобы помешать врагам войти в город, сколько для того, чтобы не позволить жителям разбежаться. Даже дураку должно быть ясно, что завоевание Санктуария не принесет никакой выгоды.

Эта мысль вызвала у Кейда улыбку. Нападать на Санктуарий — все равно что вступать в борьбу за плошку, в которую нищий собирает подаяние. Кейд посмотрел на запад. Там медленно и печально догорало какое-то строение, но обитатели Низовья не обращали на это ни малейшего внимания. Низовье — самый скверный район этого поганого города. Низовье…

«Это — то самое место, с которым ты клялся никогда не иметь никаких дел», — напомнил себе Кейд. Впрочем, он отлично знал, что в Аду клятвы мало чего стоят.

Если Санктуарий можно было назвать местом рождения Кейда, то именно Низовье вылепило его нынешний образ. Кейд жил в Низовье с шести до шестнадцати лет. Там он познал мир — подлинный мир, а не ту ложь, которой любят ослеплять себя люди. Там он узнал, что такое страх. Он слишком часто видел его в глазах своего несчастного брата, который всегда пытался защищать младшего братишку, хотя если кто-то из них и мог защитить другого, так это Кейд. Там он узнал, что такое отчаяние. Отчаяние — это когда денег все меньше, и еда на столе появляется все реже, а мать бьется, как рыба об лед, пытаясь удержать от распада их маленькую семью.

Кейд вспомнил, как плакала мать, узнав, что он присоединился к банде; к тому времени, когда он стал главарем банды, мать уже умерла. Время и Демоны — вот кому он был обязан самыми важными уроками, полученными в Санктуарий. Там он узнал, что такое кровь и что такое смерть.

Кейд был тогда очень талантлив, талантлив и страстен во всем, что касалось насилия. Улица может толкнуть на кровопролитие даже самого ничтожного из своих обитателей, но некоторые из них — такие, как Кейд, — рождены для крови и одинаково бестрепетно готовы проливать и чужую кровь, и свою.

Кейд называл это водопадом, хотя впервые увидел настоящий водопад лишь в восемнадцать лет. Водопад — это когда кидаешься в схватку, и либо побеждаешь, либо умираешь, страха здесь просто нет места. Водопад — признак таланта. Любой может повести себя так, если его загнать в угол; некоторые способны на это время от времени; Кейд же был готов к этому всегда.

Кейд подумал: интересно, остался ли кто-нибудь из Демонов в Низовье? Вряд ли. Они либо погибли, либо смылись и вряд ли когда-нибудь вернутся. Да и на кой черт они ему сдались? Все они — никчемные дряни. И кроме того, кто-нибудь из них мог бы узнать его.

Кейд рассмеялся, но в его смехе не было веселья. Интересно, они удивятся, увидев его? Ну как же, парень вернулся домой с победой. По меркам Санктуария, Кейда можно было считать преуспевающим человеком: он был чертовски богат и могущественен.

Кейд вложил свой талант в очень прибыльное искусство. В искусство смерти. Он убивал за плату. Он был чем-то большим, чем ассасин, и чем-то меньшим, чем обычный убийца. Кейд убивал со страстью, но без удовольствия. Он убивал во имя человечества — чтобы освободить свои жертвы от лжи.

Санктуарий преподал Кейду самые ценные из полученных им уроков; этот город научил его правде. Во всю боль и страдания этого города, во всю нищету и отчаяние, в саму его кровь был вписан ЗАКОН.

И этот ЗАКОН можно было выразить одним-единственным словом. Преисподняя…

Кейд знал, что за пределами этого мира никакой преисподней нет. Нет, потому что сам этот мир и есть преисподняя, единственная настоящая преисподняя. Жизнь человека полна боли, вне зависимости от того, кто он такой; его наказание вершится ежедневно. Когда человек умирает, он либо уходит в иной, лучший, мир, либо его душа просто перестает существовать. Все до отвращения просто: хорошие люди получают награду, а плохих попросту уничтожают, потому что опускаться им уже некуда.