– Куда придет? – уточнил майор, чувствуя, как легко начинает кружиться голова от нервного напряжения. Ну, Нина, что же ты медлишь, отвечай?

– В парикмахерскую.

Уф, даже выступил на лбу пот – если бы она ответила «домой», это все – провал. Потому, что связь с подпольем у парикмахерши не через работу, а по месту жительства. Но все равно, опасное знакомство – своей неожиданностью, возможностями, открывающимися при использовании Анны, слишком бурным развитием событий.

Немцы вполне могли вычислить Нину по месту жительства, но подослать к ней своего человека в парикмахерскую. Тогда дело плохо – люди Лидена и Бютцова докопаются до словака, причем быстро докопаются, найдут Антона и будут тянуть за нитку дальше. Неужели Нина под наблюдением?! Что делать?

– Точно не сказала, когда придет?

Ксендз уже заканчивал читать проповедь, и прихожане набожно крестились – времени для разговоров оставалось совсем мало.

– Нет.

Откинувшись на жесткую спинку скамьи, Волков прикрыл глаза. Появилось сильное желание немедленно испариться из храма без следа и больше не встречаться о Ниной. Никогда. Но он подавил желание встать и уйти, запетлять по улицам, проверяя, нет ли и за ним слежки, как за Павлом Романовичем. Провериться он успеет, а вот Нину надо попробовать вытащить, если попалась на крючок.

Надо полагать, немцы точно знают, что в городе начала активные действия чужая разведка, иначе не взяли бы так быстро Семенова под наружное наблюдение. Они могут пока не знать, сколько здесь работает чужих разведчиков и где они скрываются, но это дело времени – город мал, нащупают. Будут ли сразу брать? Трудно сказать определенно. Судя по тому, что появилась вдруг уборщица Анна, Бергер и Бютцов пошли в контратаку, если, конечно, Волков не ошибается. Однако весь опыт говорит, что ошибки нет: Нину вычислили или выявили раньше и придерживали, выжидая удобного момента для проведения операции против подполья.

C другой стороны, подобный ход грубоват для Бергера, слишком прямолинеен и незатейлив. Считает всех глупее себя? Или просто торопится, подгоняемый начальством из Берлина? А может быть, он таким образом предлагает разведчикам противника сделку – бери, что дают, и проваливай, пока я не передумал и не прихлопнул тут тебя, как букашку? Неси своим полученную информацию и будь счастлив, оставшись в живых, все-таки жизнь дороже всего…

Попробовать пойти у него на поводу, вернее, сделать вид, что пошел, согласился, поверил и вступил на тропочку, протоптанную фон Бютцовым и его учителем, обер-фюрером Отто Бергером, а под прикрытием этого вести свои дела? Но надолго ли хватит у них терпения? И выдержит ли Нина, не запаникует ли, не испугается – такие вещи не под силу многим мужчинам, имеющим большой опыт нелегальной работы, а тут неподготовленная девушка. Опять же, не исключена и ошибка. Голова расколется!

– Есть подозрение, что Анна провокатор, – тихо сказал Антон и заметил, как после его слов дрогнули плечи Нины. – Не пугайтесь, пока ничего страшного, они просто прощупывают и до тех пор, пока не отдадут копирку и не убедятся, что она передана по назначению, решительных мер предпринимать не будут. Встречи с товарищами прекратить, с Ярославом тоже, меня не искать. Когда получите от Анны передачу, дадите условный знак срочной встречи. Я приду и заберу вас с собой. Будьте готовы заранее. При свидании с Анной держитесь дружелюбно, не выказывайте отчуждения или подозрительности. Сможете? Если нет, то придется уходить сейчас.

– Я смогу, – чуть слышно прошептала она. – Но откуда вы знаете?

– Просто не доверяю, вполне могу и ошибиться, – успокаивая ее, сказал Антон. – Но все равно, делаем, как договорились. Всего доброго. Жду сигнала.

Смешавшись с выходившими из костела прихожанами, он выбрался на улицу. Свернув за угол, направился в сторону от центра, выискивая малолюдные улочки и часто сворачивая в проходные дворы. Слежки за ним немцы не вели.

Ошибся в своих умопостроениях? Дал бы Бог, как говаривала мать…

Барбара ждала его на кухне. Поставив перед Волковым стакан морковного чая, она сказала:

– Приходил ваш конфидент.

– Кого вы имеете в виду? – улыбнулся Антон.

– Пана Осипа, – не приняла улыбки хозяйка. – Просил передать, что доктор есть и готов помочь.

– Прекрасно. Где и как его найти?

– На Садовой. Доктор Клемгель. Карл Клемгель.

– Вот как? – Волков отставил пустой стакан. – Спасибо, пани Барбара. Доктор, выходит, немец?

– Фольксдойч, – поджала губы хозяйка. – Но Осип ручался, что он приличный человек.

– Вы его знаете, доктора Карла?

– Нет, он не местный. Спокойной ночи, пан…

Уже лежа в кровати, Волков закрыл глаза и попытался представить себе Антонину – что она сейчас делает: сидит перед зеркалом, расчесывая волосы перед сном, или стирает в госпитале? Какие у нее мягкие и теплые ласковые руки, шероховатые, соленые от слез чуть припухшие губы. Нет, никак не удавалось представить, ощутить рядом ее живое тепло.