Автор анонимной рукописи пошел много дальше и проанализировал план сооружения, состоящего из нескольких концентрических кругов.

Остроумным геометрическим приемом автор показал, что из этого плана можно получить параметры солнечной системы!

Стоунхендж сооружен свыше двух тысяч лет назад полудикими племенами древних бриттов. Они безусловно не могли заложить в свое сооружение такие недоступные им знания. И зачем?

Не веря самому себе, Званцев повез рукопись профессору Протодьяконову. Тот, заинтересованный, оставил ее у себя на пару дней, чтобы разобраться.

В назначенный день Званцев приехал к нему на квартиру. Михаил Михайлович встретил его с лукавой улыбкой:

— Ну, опять вы дали мне возможность расшифровать ваше имя под этой тщательно заполненной тетрадью. Захотелось разыграть симпатизирующего вам профессора?

— Что вы, Михаил Михайлович! Это не Аве и Мада. Я не имею никакого отношения к этому исследованию. Тем более, что я привез вам продолжение, снова подкинутое мне в почтовый ящик.

— А ну-ка, ну-ка! Какой еще сюрприз вы мне приготовили?

— В том-то и дело, что не я, а неведомо кто анализирует пентаграмму, получающуюся геометрически из плана Стоунхенджа и почему-то нарисованной на старинной картине Дюрера “Меланхолия”.

— Это даже интереснее, чем розыгрыш, в котором Дюрер принять участие не мог.

— И все же каково ваше мнение о первой части рукописи?

— Она ошеломляет. Я мог допустить, что это сделали вы. Но предположить, что древние бритты закладывали астрономические параметры в расположение своего сооружения невозможно. Это становится в ряд с вашими статуэтками древних космонавтов “догу”, как доказательство межпланетного общения. Но пентаграмма, видимо, замахивается на большее.

— Именно так, Михаил Михайлович. Пентаграмма имеет универсальный характер применительно к земной Природе. Я думаю, что хорошо было бы поставить такой доклад в Обществе испытателей природы у Дружкина.

— Они никогда не заслушают анонима.

— А ведь ничем другим, кроме инопланетного вмешательства этого не объяснить.

— Да, гости из космоса стучатся в дверь.

— Кто стучится в дверь? — заглянула в переднюю Кира Андреевна. — Здравствуйте, Александр Петрович.

— Это был иносказательный стук, — объяснил муж.

— Миша, что же ты не проводишь гостя к себе?

— И то! В ногах правды нет. Пойдем сядем, поищем ее в этой самой пентаграмме.

Пентаграмма была разносторонним пятиугольником, полученном при разделении окружности на 11 частей (исходя из того, что = 22/7) фигурой с основанием из трех частей, двух длинных боковин тоже по три части, идущих от нее вверх и двух малых по одной части у вершины. (Так: 3+3+3+1+1 = 11). Эта странная фигура, заложенная в плане Стоунхенджа, оказывается, лежит в основе множества природных построений, что было непостижимо угадано Дюрером и отображено в его известной картине “Меланхолия”.

По телефону Протодьяконову позвонила Танюша, жена Званцева, и передала Саше, что обнаружила в почтовом ящике третью анонимную тетрадь.

Званцев с Протодьяконовым переглянулись.

— Извините, Михаил Михайлович, не терпится. Поеду, посмотрю. И, если не возражаете, позвоню, вам по телефону.

— Да, пожалуйста, вы меня раззадорили. Я ведь человек увлекающийся. А тут “черная маска” от науки, — и он улыбнулся.

Званцев приехал домой и, даже не сняв уличной куртки, углубился в третью тетрадь анонима.

В ней его ждал новый сюрприз.

Построение пентаграммы содержало основной угол, аноним назвал его “альфа”. Так этот угол или кратные ему углы присутствовали во всех геологических образованиях Земли, и вообще во всем, что на ней существует.

Званцев позвонил Протодьяконову и услышал возглас удивления в трубке.

А на следедующий день в 7 часов утра его поднял с постели телефонный звонок.

— Простите, Александр Петрович. У меня только что кончилась смена, и я звоню вам из дежурки. В другое время телефона у меня не будет, а на автомат у меня монет нет.

— Да кто это говорит? И чем служить могу?

— Я тот автор, который передал вам частями, чтобы вас заинтересовать, свою работу о Стоунхендже, Терешин Валентин Фролович, бывший офицер Советской армии. Я надеялся, что вы посмотрите мою работу. Неужели это просто чепуха?

— Нет, Валентин Фролович. Я познакомил с ней крупного ученого. Он весьма заинтересовался ею.

— Могу ли я поговорить с вами или с ним?

— Да приходите хоть сегодня в 9 часов. Адрес вам известен. Дверь рядом со знакомым вам почтовым ящиком.