Шрифт:
– Ладно-ладно, – покладисто кивнул Лось и вдруг ухмыльнулся. – Раньше, помнится, у нас с тобой ничего не…
Он отлично понимал: стоит ему застрять – обратного пути не станет уже всем, а потому, едва Остроглазка исчезла, взялся за оставшуюся грязь. Щедро намазал голову, лицо, широченные плечи… Тяжело вздохнул и не ужом – заморским змеем-удавом подался осваивать лаз.
Двигался не спеша, с достоинством, уважая древнюю скалу. И то ли ход был достаточно широк, то ли грязь помогла, то ли что другое, но ничто не помешало ему, не преградило путь – тяжело дыша, обдирая кожу на плечах, Лось в конце концов выбрался на свободу. Из кромешной тьмы, очерченной стенами лаза, в такую же плотную, но неограниченную темноту. Правда, висела эта темнота не долго.
– Куда ж это кресало запропастилось… – ворчала вполголоса Мышка. – А, вот ты где!
Ударил звонкий металл, полетели веером искры, принялся раздуваемый дыханием трут. Робкий язычок огня поддержала берёста, пробудила к жизни фитилёк моргалки – в чадном пламени стали различимы Славко, Соболюшка, Стригун, рысь… и сама Остроглазка, держащая в руке лампу. При виде Лося все дружно охнули, отшатнулись, едва не закричали хором: «Чур меня!»
– Это дело поправимое. – Остроглазка уже стояла возле стены, где в нише была устроена целая кладовочка.
Вспыхнул факел – добрый, из пропитанной горным маслом пеньки. Остроглазка подняла его повыше над головой. Стало ясно, что спасаться довелось в пещере, небольшой и невзрачной, зато сухой. Ни тебе играющих на стенах кристаллов гипса, ни красивых натёков на потолке, вообще ничего. Только в самом дальнем углу угадывалось озерцо. Да какое там озерцо, так, невзрачная лужа с мутной, заросшей зеленью водой. Болото в пещере. И тоже с целебной грязью, наверное!
– Иди умойся, – наклонила факел в сторону лужи Остроглазка. – Да особо не плещись, плёнку на поверхности не повреди… Это плесень зацветает, лучшее средство от лихоманки и гнойных ран. Дай-то боги, чтобы нам не пригодилось…
Едва Лось отошёл, как Снежка навострила уши, дёрнула хвостом и глухо зарычала. А потом оскалила клыки и неслышно пошла к стене пещеры. Туда, где чернело устье хода.
– Эге, – сразу насторожилась Остроглазка и ловко – видно, было не привыкать – вытащила нож. – Похоже, к нам гости!
– Незваные, – кивнул Стригун, выхватил засопожник, нахмурился и пошёл следом за Снежкой. – Сейчас посмотрим.
Славко же между тем, сколько позволял свет, оглядывался. Прикидывал, что к чему, смотрел по сторонам. Щербатые стены, покрытый песком пол, отвыкший от солнышка воздух. Что делать в такой пещере, кроме как любоваться расцветающей плесенью? Зачем, спрашивается, кладовочка в стене, зачем факелы, моргалки, дымницы, баклага – судя по мерзостному запаху, с тягучим горным маслом? Нет, пещера явно не сама по себе. Это сени, преддверье. А раз так, должно быть и продолжение.
Тем временем послышались кряхтенье, шорох, ругань на незнакомом языке, и из лаза показалась цепкая рука. Затем – кудрявая голова, волосатые плечи, немыслимо изогнутая спина. Миг – и взглядам предстал запыхавшийся Атрам. Без тележки, конечно, зато с исполинским мешком. Как он протащил его узким лазом, одни только боги знают. Вернее, один бог – Атрамов.
– О, только не гоните меня назад, – сломался в поклоне молодой торговец. – Вот, берите, отрываю от сердца, всё самое дорогое и лучшее: фардаросская парча, залихманский шёлк, андобийская с блестками финифть… Только не гоните!
При этом он бухнул свой мешок перед лапами Снежки, и глаза его наполнились скорбью – ох, что же скажет Рыжий Дмуль? Ну, тот самый ужасный Рыжий Дмуль, что даёт под проценты деньги? Да уж, видит бог всемогущий, ничего хорошего бедному Атраму он точно не скажет…
– Хм… – Остроглазка посмотрела на него оценивающе, поиграла задумчиво ножом. – Бери-ка ты своё добро и вали отсюда, чай дорогу знаешь. Не то кисоньке скормлю!
Вроде бы и не след держать сердце на всех подряд эрбидеев, да вот зацепило её. Нет бы, гад, по-человечески попросить, от души. Иного не придумал – суёт барахло. Вот она, эрбидейская порода. Думает, всё в этом мире продаётся. А вот тебе!..
– О, только не гоните. Только не назад, – рухнул на колени Атрам. – Там снаружи такое… Там преисподняя наизнанку… – И он непритворно всхлипнул. – Там, клянусь жёнами, смерть!
Какая парча, какой шёлк, какие залихманские кружева…
– Ну… Ладно уж, оставайся, коли пришёл, – сменила гнев на милость Остроглазка и тяжело вздохнула.
А в этот миг, словно подтверждая слова Атрама, снаружи гулко загрохотало. Охнули древние скалы. Посыпались камни с потолка, воздух ощутимо вздрогнул, пламя светильников чуть не сорвалось с фитильков… Снежка, забыв про едва не предложенного ей эрбидея, подскочила к хозяйке, ухватила её зубами за подол и, пятясь, потянула в полумрак. На кошачьей морде с длинными бакенбардами и жёлтыми горящими глазами было написано беспокойство. Впрочем, Остроглазка и сама уже всё поняла.
– Люди, за мной! – пронзительно, так что эхо заиграло, крикнула она и рванулась к схрону в стене. – Берите дымницы, факелы, кто сколько может! Странник, на тебе баклага с горным маслом… А теперь, – она вскинула факел над головой, – все за мной, и не отставать!
Мешкать и впрямь было некогда. Пол ходил ходуном, стены, страшно трескаясь, дрожали, со сводов уже не просто камни летели – там раскачивались, готовые рухнуть, красные глыбы известняка. Казалось, какой-то великан бил исполинским гудящим молотом, выковывая гибель всему живому. И вместо наковальни у него скала. Остроглазка бегом бросилась мимо озерца, туда, где смутно виднелся лаз, вполне достаточный, чтобы ползти на четвереньках.