13 апреля. Суббота.

Крыльцо скрипнуло под ногами Бертона, который поднимался из сада. В джинсах, свитере и стеганой куртке директор колледжа выглядел совсем иначе, чем в строгой "тройке" с тугим галстуком. И Эрик вспомнил, как отец возил их к озеру на рыбалку, в лес за грибами и учил ездить верхом. Как давно это было!

– Доброе утро, папа, - он выбросил сигарету.
– Прохладное утро, да?

– Как обычно, - отец остановился рядом.
– Это тебе кажется после Калифорнии.

– Да...
– "Бывало и жарче, в Центральной Америке и Азии. И не только от солнца!".
– В Сан-Диего и тумана не бывает. И росы.

– А я что-то полюбил в последние годы подниматься до рассвета, - мистер Куолен придвинул себе плетеное кресло.
– Хорошо гулять в эту пору, глядя, как рождается новый день.

– Ты еще говорил, что ни один рассвет не похож на другой. А Тони ныл, что ничего особенного, и он не хочет так рано выезжать на рыбалку...

Туман постепенно редел, таял под солнечными лучами.

– Хорошо, что ты наконец-то понял, что я имею в виду. Теперь ты видишь, что иногда твой старик-отец бывает прав.

– Ты еще не старик, папа.

– У меня послезавтра золотая свадьба. А кажется, только недавно мы поженились с Элли...

Эрик молча кивнул.

– Хорошая девушка, - Бертон указал глазами на окно спальни сына.
– Вы давно вместе?

– Она полтора года работает у меня. А живем мы вместе почти год...

– Работает у тебя?
– удивился Бертон.
– Хотя сейчас женщина - агент разведки, наверное, уже никого не удивляет. Все изменилось. Вот только к лучшему ли?..

Эрик знал, что имеет в виду отец. Бертон хорошо помнил все, что ему выпало во второй мировой войне, и на всю жизнь приобрел неприязнь к силовым методам решения конфликтов. Поэтому сейчас многое из происходящего в мире угнетало мистера Куолена-старшего. Отец еще не знал, какой вклад в развитие событий вносит его сын...

– А я принял ее за военнослужащую, - продолжал Бертон, - очень характерная выправка.

– Ты угадал. Она пилот ВВС.

– Странный выбор профессии для молодой девушки.

– Это призвание Кристель. Ты бы видел, как она пилотирует.

– Понятно. Я помню только одну женщину - пилота по призванию. Эми Джонсон, легендарная английская летчица. Ты о ней только читал, твоя подруга, наверное, только смотрела фильм о гонках, а я видел ее перед теми самыми гонками. Решительная девушка, волевое лицо, уверенность в своих силах. Внушает уважение. И когда я узнал о ее гибели в сорок первом, то сражался не только ради того, чтобы принести мир нашим детям, но и в отместку за Эми Джонсон...

Эрик снова кивнул, внимательно слушая отца.

– Пойду-ка в дом, - Бертон, кряхтя, поднялся.
– Холодновато тут сидеть.

– А я еще прогуляюсь. Ты прав, утро просто волшебное.

*

Кристель открыла глаза, и тут же снова перевернулась на бок и зарылась головой в подушку. Ей так хотелось еще немного поспать. Прошлой ночью она плохо выспалась в мотеле возле дороги, и сейчас просто не было сил вставать.

Девушка проснулась снова только когда солнце поднялось уже высоко и заливало светом комнату. Часы показывали девять часов утра. Обычно в это время Кристель уже давно была на ногах. "Совсем обленилась!" - девушка сладко потянулась и позволила себе еще несколько минут понежиться под одеялом.

За окном раздались оживленные голоса и смех. Девушка улыбнулась и встала. В окно она увидела Эрика, окруженного толпой детей разного возраста. Присмотревшись, Кристель поняла, что детей всего пятеро. Загорелый подросток, почти юноша, с темными волосами до плеч, в черно-серебристой футболке и брюках хаки; коренастый светловолосый паренек лет 14; еще один белоголовый мальчик, еще младше - наверное, это и есть малыш Лукас, и две девочки. Старшая - тонкая изящная блондинка, одетая как модель с обложки "Вог" или "Космополитен", младшая - очень похожая на Джоану и Элеонору. Эрик что-то рассказывал племянникам, очевидно, забавное, потому что дети то и дело начинали хохотать. Эрик был очень оживлен, раскраснелся, глаза задорно блестели, как будто несколько часов назад не стоял угрюмый с сигаретой у окна, роняя пепел на пижаму.

Словно почувствовав на себе взгляд девушки, Эрик поднял голову и помахал рукой. Кристель накинула халат и открыла окно:

– Доброе утро! Или уже день?

– Извини, мы тебя разбудили?

– Давно пора, а то я бы впала в спячку.

Дети вежливо поздоровались с девушкой, с интересом рассматривая ее. Кристель ответила и отошла в глубь комнаты, чтобы одеться.

– Уже можно накрывать стол в саду, - Элеонора расставляла посуду на столе в беседке под пышно цветущей вишней.
– Вы любите завтракать на свежем воздухе, Кристель?