Шрифт:
Войдя в комнату и увидев Гору, Лолита и Шотиш постарались умерить свое веселье, Лабонне же, не в силах сдержать смех, повернулась и стремглав кинулась вон из комнаты. Шотиш подбежал к Биною и начал что-то шептать ему на ухо, а Лолита пододвинула стул поближе к Шучорите и села, почти спрятавшись за ее спиной.
Следом за ними вошел Пореш-бабу.
– Меня немного задержали,- сказал он.- А Пану-бабу уже ушел, как я вижу…
Шучорита промолчала, и Биной ответил за нее:
– Да, он куда-то спешил.
– Нам тоже пора идти,- сказал Гора и, поднявшись с кресла, почтительно поклонился Порешу-бабу.
– Мне так и не удалось поговорить с вами сегодня. Заходите к нам, когда у вас будет время,- сказал Пореш, обращаясь к Горе.
Гора и Биной направились к выходу, но в этот момент в дверях показалась Бародашундори. Молодые люди поздоровались с ней.
– Как, вы уже уходите? – воскликнула она.
– Да,- коротко ответил Гора.
– Но вас, Биной-бабу, я не отпущу,- обратилась Бародашундори к юноше.- Оставайтесь обедать. Мне нужно поговорить с вами.
Шотиш подпрыгнул от радости и, схватив Биноя за руку, закричал:
– Да, ма, не отпускай Биноя-бабу, пусть он переночует у нас сегодня.
Видя, что Биной стоит в нерешительности, Бародашундори обратилась к Горе:
– Вы непременно хотите увести с собой Биноя-бабу? Разве он вам так уж нужен?
– Нет, что вы,- поспешно возразил Гора,- ты оставайся, Биной, а я пошел.
И он быстро вышел из комнаты.
Пока Бародашундори спрашивала у Горы разрешение Биною остаться, Биной но удержался и искоса взглянул на Лолиту. Девушка стояла отвернувшись, и на губах ее играла улыбка. И хотя Биной не мог сердиться на Лолиту за ее вечные поддразнивания, ему стало не по себе. Когда он вернулся к своему стулу и сел, Лолита заметила:
– А знаете, Биной-бабу, с вашей стороны было бы куда разумнее сбежать.
– Почему?
– Ма кое-что замышляет против вас. Для спектакля, который мы собираемся поставить на празднике у судьи, не хватает одного актера, и она твердо решила, что вы нас выручите.
– Силы небесные! – встревожился Биной.- Но ведь я же не смогу!
– Я так и сказала ма,- улыбнулась Лолита.- Я сказала, что ваш друг ни за что не позволит вам участвовать в этом спектакле.
Биной проглотил эту пилюлю.
– Мой друг здесь ни при чем,- возразил он,- во всех своих шести предыдущих жизнях я ни разу не играл на сцене,- зачем же выбирать именно меня?
– Вы, вероятно, думаете, что мы играли?
В это время в гостиную вернулась Бародашундори, и Лолита сказала ей:
– Я же тебе говорила, ма, что бесполезно просить Биноя-бабу принять участие в спектакле. Сначала нужно получить согласие его друга, и только потом…
– Но дело тут вовсе не в моем друге,- в полном отчаянии перебил ее Биной,- просто у меня нет никаких сценических способностей.
– О, пусть это. вас не смущает,- успокоила его Бародашундори,- мы вам поможем. Неужели вы думаете, что эти девчонки сумеют играть, а вы нет? Это же просто смешно…
Все пути к отступлению были отрезаны.
Глава двадцать первая
На этот раз Гора изменил своей обычной стремительной походке. Очутившись на улице, он медленно, с рассеянным видом пошел к своему дому,, но вскоре бессознательно свернул в сторону и побрел по направлению к Ганге. В те времена руки алчных торговцев еще не коснулись этих мест: рельсы железной дороги не безобразили берег реки, над водой не нависали пролеты мостов, и дымное дыхание шумного города не загрязняло неба. Казалось, волны реки доносили до пыльной, шумной Калькутты мир и тишину, царившие среди горных вершин далеких Гималаев.
Красотам природы еще никогда не удавалось привлечь внимание Горы. Занятый собственными мыслями, он не замечал ничего вокруг – ни земли, ни воды, ни неба,- ничего, что не имело непосредственного отношения к его деятельности.
Но сегодня красота бездонного темного неба, мерцавшего тысячами звезд, нашла путь к сердцу юноши, он увидел зеркальную гладь реки, в которой отражались огоньки стоявших у причала пароходов, заметил окутанные густым мраком деревья на противоположном берегу и всевидящее око Юпитера, спокойно взиравшего на всю эту картину сверху.
Сегодня величавое спокойствие природы словно овладело Горой. Ему казалось, что огромная ночь дышит в такт биению его сердца. До сих пор природа терпеливо ждала; но вот растворилась дверца в душе юноши, и она мгновенно захватила эту доверчиво распахнувшуюся, незащищенную крепость. Прежде он не нуждался в близости природы, для него существовал лишь его собственный мир, наполненный его мыслями, его делами. Что же произошло с ним сегодня? Что-то заставило его приблизиться к природе вплотную, новыми глазами взглянуть на нее, и в ответ он ощутил теплую ласку спокойной темной реки, ее погруженных в непроницаемый мрак берегов, необъятного черного неба и почувствовал, как открывается этой ласке его душа.