И темною думой был схвачен Тингол.

Склонилась тут Мелиан, чтобы шепнуть:

– Король, ты теперь свою гордость забудь!

Совет мой таков, и совсем не тобой

Будет Берен убит. Ибо жребий другой

Вдаль из пещер уведет его, ввысь,

Но связан с тобой он. Король, берегись!

На Лутиэн Тингол только взглянул.

"Прекрасней всех Эльфов! Как он посягнул,

Владык тех ничтожных и смертных дитя,

Что все умирают, во тьму уходя,

Как посмел он с любовью взглянуть на тебя?" -

Его сердце подумало.
– Да, вижу я,

О воин, кольцо твое, - он сказал, -

Но, чтобы Мелиан дочь я отдал,

Дела отца должен ты превзойти,

И в гордых словах своих правду найти.

И я драгоценность желаю ведь ныне,

Но Моргота пламя, и сталь, и твердыни,

Сыновей Феанора несметная рать

Скрывают алмаз, что хочу обладать.

Ты, я слышал, сказал, что такие преграды

Тебя не смущают. Вперед, за наградой!

Принеси Сильмарил мне, что ныне сияет

В Железной короне, и, коль пожелает,

Лутиэн ладонь тогда вложит в твою;

Получишь тогда драгоценность мою.

И воины все рассмеялись на это

Долго и громко, и в песнях воспеты,

И над землею их слава ходила,

Феанора алмазы те, три Сильмарила;

Один сотворил он их и засветил,

Когда он у Валар в земле еще жил,

И сами на Туне светились они,

Сияли, как звезды в ночи, их огни,

Меж дивных сокровищ, что Нолдор нашли,

Пока Глиндаль и Белтиль росли и цвели,

До дальнего берега свет разливая,

Где Темное Море вздыхает, стеная,

Пока не похитил их Моргот потом,

И Нолдор для мести оставили дом,

До того, как беда землю всю залила,

Когда Лутиэн еще в мир не пришла,

До того, как в безумье своем Феанор

Страшной клятвой поклялся, но с этих пор

Камней то сиянье, святых и прекрасных,

Струится лишь только в чертогах ужасных.

Их Моргот в корону свою заковал,

И свет их над Орками ныне сиял,

Превыше сокровищ в Аду их ценили,

И денно и нощно их там сторожили,

Чтоб силой и хитростью не добрались

До волшебства их. И сверху вниз

Простирались решетки, и Орки стояли,

Его окружая, мечи их сверкали,

За бессчетными ныне вратами стоял

Тот, кто теперь Сильмарилы держал.

И горько смех Берена там прозвучал,

Других заглушив, и тогда он сказал:

– Так вот за что Эльфы детей продают -

За камни ничтожные их отдают,

За золото! Если твое в том желанье,

То ныне исполню я то приказанье.

Берена снова увидишь ты тут,

Дороги меня в Менегрот приведут.

Прощай же, прощай же, Тинувиэль!

До того, как придет за зимою капель,

Вернусь, но не чтобы тебя покупать,

Не чтоб за алмазы тебя обрести,

А чтобы любовь твою снова найти,

Чтобы цветок свой в лесу отыскать.

Он Мелиан и королю поклонился,

И стражников ряд вкруг него расступился,

Он повернулся и прочь зашагал,

Шагов его звук вдалеке затихал.

– Отец, ты коварною клятвой поклялся,

Ведь ныне цепям и клинкам он достался,

Его ты обрек, так послав одного,

В темницы ты к Морготу бросил его, -

Лутиэн говорила, и вдруг потекли

Из глаз ее слезы, и страхи легли

Камнем на сердце. Взглянули все прочь,

И долго потом вспоминали ту ночь,

Ведь больше в лесах ее голос не пел.

И холодом чистым ответ прозвенел,

То Мелиан молвила: - Ловко сказал

Ты, о король, но коль не терял

Мой взор своей власти, то лучше тебе,

Чтоб Берен погиб, бросив вызов судьбе.

Тебе это лучше, но для Лутиэн -

Тьма и скитания, счастью взамен.

– Кого я люблю, Людям я не продам,

Тех, за кого я все в мире отдам;

Была бы надежда, - Тингол тут сказал, -

Что Берен бы смерти опять избежал,

И в Менегроте живым бы предстал,

Солнца, клянусь, он бы не увидал,