Коран, созданный под сильнейшим влиянием иудаизма и христианства, также не жалует геев. Тем не менее, многие мусульманские народы – арабы, персы, жители Средней Азии, традиционно культивировали гомосексуальность в различных сферах искусства и жизни. Их отношение к ней всегда было двойственным. Она считалась грехом, которому, однако, попустительствовали и знать, и поэты, и простонародье, принимая его скорее насмешливо, чем гневно. В этом плане уместен рассказ о Махмуде, могущественном правителе из династии Газневидов. Он был владыкой огромной средневековой державы, включавшей половину Индии, Афганистан, обширные части Пакистана, Ирана и Средней Азии.

“Султан Махмуд присутствовал на молитвенном собрании. Проповедник говорил:

– На шею каждого, кто согрешил с мальчиком, в день Страшного суда посадят того мальчика, чтобы мужеложец нёс его через Сират (мост тоньше волоса над адской бездной, через который души умерших идут по пути в рай. – М. Б.).

Султан Махмуд заплакал. Визирь утешил его:

– О, повелитель, утри слёзы и возрадуйся: ведь и ты в тот день не останешься пешим!” (Незам ад-Дин Убейдаллах Закани).

Возможно, терпимость части мусульман к гомосексуальной активности объясняется их многожёнством. Этнолог Эдвард Эванс-Причард (Цит. по У. Мастерсу с соавт., 1998) исследовал обычаи азанде. Дефицит женщин, связанный с полигамией, привёл к возникновению у этого африканского народа института временных однополых браков. Холостой мужчина, заплатив родителям мальчика, жил с ним в качестве супруга, пока тот, возмужав, не получал статус воина. Мальчик вёл домашнее хозяйство и выполнял пассивную роль в половой близости. Став воином, он мог жениться. Если же у него не хватало денег, чтобы расплатиться с родителями девушки, он вступал в гомосексуальную связь уже в качестве активного супруга. Правда, приобщившись к цивилизации, азанде оставили однополые брачные союзы в прошлом, или, по крайней мере, сделали их менее явными.

Преследование гомосексуалов было коньком не только библейских пророков и христианских законодателей. Индейцы-ацтеки, например, боролись с геями самыми крутыми мерами: “из живота пассивного партнёра вырывали кишки, а его самого привязывали к бревну. Юноши из города посыпали его пеплом до тех пор, пока он не оказывался погребённым под ним. Затем его обкладывали дровами и сжигали заживо” (Tannahill R., 1982). Рей Тэннэхилл свидетельствует, что активного партнёра умерщвляли менее мучительной, но зато очень долгой казнью, что считалось более тяжким наказанием: “Тот же, кто действовал как мужчина, засыпался пеплом и привязывался к бревну, после чего его оставляли умирать”. Неясно, как убивали партнёров, если они, как это обычно практикуется в однополых связях, в ходе близости попеременно выполняли обе роли, активную и пассивную.

Не вызывает сомнений одно: гомофобия использовалась в агрессивной имперской политике ацтеков и инков в целях пропаганды. Если соседние народы терпимо относились к однополым связям, то, следовательно, они погрязли в распутстве и подлежали порабощению. Тем же политическим приёмом пользовались и испанские завоеватели, истребляя коренных жителей Америки. Что же касается инков и ацтеков, то гомофобия не помогла им избежать печальной участи остальных индейцев. Конкистадоры, а затем колониальные власти обвиняли их всё в той же “содомии”, карая их при этом не за однополые контакты, а за анальные акты с женщинами. Католические идеологи бдительно подавляли любое половое инакомыслие как безбожие, сжигая на кострах строптивых аборигенов.

Политическим расчётом объясняется и гомофобное законодательство тоталитарных государств ХХ столетия. Печально знаменитая уголовная статья, осуждающая взрослых партнёров, вступивших в связь по обоюдному согласию, сама была средством террора. Не случайно её приняли в страшные тридцатые годы прошлого века. Сталин и Гитлер, организаторы тотального террора, были кровно заинтересованы в том, чтобы поставить часть общества в положение преступников-“мужеложцев”. Надо признать, шантаж удавался сполна.

Характерна стенограмма доклада наркома юстиции Николая Крыленко о необходимости уголовного преследования за мужеложство:

“Пускай в каждом конкретном случае врач решает, кто перед судом – больной или нет, но если перед судом человек, в отношении которого у нас нет никаких оснований полагать, что он болен, а он всё же пускается на такие вещи, мы говорим: "В нашей среде, господин хороший, тебе не место. В нашей среде, среде трудящихся, которые стоят на точке зрения нормальных отношений между полами, которые строят своё общество на здоровых принципах, нам господчиков этого рода не надо".

Кто же главным образом является нашей клиентурой по таким делам? Трудящиеся? Нет! Деклассированная шпана. (Весёлое оживление в зале, смех). Деклассированная шпана либо из отбросов общества, либо из остатков эксплуататорских классов. (Аплодисменты). Им некуда податься. (Смех). Вот они и занимаются …педерастией! (Смех).

Вместе с ними под этим предлогом в тайных поганых притончиках и притонах часто происходит и другая работа – контрреволюционная .