– Б-р-р-р! Какой на улице мороз! Зуб на зуб не попадает!

– Агафья Петровна, шеф-повар МТС, рна же секретарь парторганизации, - представила вошедшую Ольга.

– Девочки, можно горяченького чайку?
– спросила та, потирая руки и усаживаясь за стол.

Ольга принесла чаю, наполнила вазу печеньем, и беседа возобновилась.

– Константин Константинович, - сказала Валентина, боясь,

что с появлением шеф-повара собеседник может уйти.
– Вы что, увлекаетесь поэзией? -

– Да, имею к ней слабость.

– Ваши любимые поэты?
– не унималась Валентина.

– Байрон, Мищсевич, Пушкин. ,

– Военный человек - и любовь к поэзии, странно?
– сказала Валентина, призадумавшись.
– А чем вам нравится Байрон?

Рокоссовский обвел, синими глазами женщин и, улыбаясь, произнес:

Быть может, род мой не высок И титул мой под стать поместью,

Но не завидуй мне, дружок,

Гордись достоинством и честью.

Он произнес эти слова охотно и с глубоким убеждением.

– Разве можно не любить такие стихи?
– добавил он тихим приятным голосом. Допив чай, Агафья Петровна отодвинула стул и села поближе к окну.

– Вы извините меня, - сказала она бойко.
– Вот вы, слышу, говорите о поэтах.., О... как его там?

– О Байроне, - подсказала Валентина,

– Да, да, о Байроне... А что дал простому народу ваш Байрон?.. Что?
– вытаращила она маленькие глаза, приподняв припухшие веки.

– Джордж Байрон, великий поэт Англии, защищал свободу и независимость Греции, где заболел и умер, - пояснил Рокоссовский, неодобрительно взглянув на собеседницу.

– Подумаешь, герой, у нас тоже много болтунов расплодилось. Гнилая интеллигенция - революции помеха.
– Она направила на комдива яркие глаза.
– Пустобрехи! Кому они нужны? А?.. Кому?.. Кому нужен теперь поэт Байрон?

– Пушкин называл Байрона гением и властителем дум, - как будто между прочим сказал Рокоссовский.
– Его уважали декабристы. Для них он был примером служения делу свободы и борьбы с тиранией. Это был их кумир.

– Небось из богатых ваш Байрон?

– Да, он принадлежал к старинному роду английской и шотландской аристократии. Даже был лордом.

– Вот видите!
– Агафья Петровна развернулась всем корпусом, так что заскрипел стул.
– Знаем мы этих лордов. Не первый день на свете живем и кое-что видели! Отдадут они добровольно что-нибудь народу? Как бы не так, держи карман шире!

– Когда Байрон путешествовал по Италии, Португалии, Турции, его поразили социальные контрасты. Он увидел бесправие простого народа и встал на его сторону.
– Заметно было, что этот непредвиденный спор начал Рокоссовского забав- , лять.

– Вот видите, путешествовал, а за чей счет, позвольте вас спросить?

– Ну, по всей вероятности, за свой счет.

– А кто ему положил денежку на его счет, - агрессивно, рассекая воздух широким взмахом руки, спросила Агафья Петровна и тут же ответила: - Эти денежки заработал потом и кровью крестьянин и рабочий. Вот так-то!

Рокоссовский взглянул сначала на Ольгу, потом на Валентину, которые едва подавляли смех, и улыбнулся. Собеседники еще раз переглянулись и притихли.

– Что молчите?
– спросила недоверчиво повариха и тут же восторженно вскричала: - Не какого-то Байрона читать надо, а мудрые речи и статьи товарища Сталина! Там есть ответы на все вопросы: как нам работать, жить и бороться с негодяями, бандой врагов, белогвардейскими пигмеями и козявками, правыми уклонистами, право-левыми уродами.
– Она подвернула рукава, чтобы они не мешали размахивать руками.

– Где вы набрали такой богатый букет врагов?
– уточнил Рокоссовский.

– Как это где?
– округлила глаза повариха.
– Товарища Сталина читать надо, милок, а не всяких там байранов!

«Такая вот петрушка», - подумал комдив и нахмурил брови.

Этот разговор начал раздражать и Валентину. Мягким, женственным движением она поправила волосы и подошла к Агафье Петровне: ^

– Выходит, вы нам даете уроки: как нам жить, что нам читать, с кем бороться...

Повариха замахала руками, как курица крыльями, прервала Валентину:

– А как вы думали? Товарищ Сталин нас учит, что ни на одну минуту нельзя забывать о врагах народа, которые прут на наше социалистическое государство, как саранча на капусту. А вообще-то, я вам скажу, дорогие мои, вот что: если мы не будем держаться за товарища Сталина, то пропадем ни за понюх табаку!

Агафья Петровна была такой пухлой, что обе ее ягодицы свешивались со стула. Она встала и покатилась к выходу, бросив на ходу:

– Не забывайте, милые, что я сказала! Знайте, я кость от кости того простого народа, о котором так заботится наш дорогой вождь и учитель товарищ Сталин!