— Оно промокнет во время дождя, — озабоченно заметил Доменико.

Пытаясь улыбнуться, отец убеждал:

— Нет, вода не просочится!

Ему становилось всё хуже. Чтобы купить отцу лекарство, Бенедетта стирала бельё в богатых домах. Но лекарство так и осталось лежать на камине, возле коробки с солью: отец не успел принять его.

Спокойный, с восковым лицом лежал он под своими серыми одеялами. Казалось, что он просто заснул, но на самом деле он умер.

Когда отец умер, Доменико перестал ходить с Франческо за хворостом. Он сторонился людей и всё время молчал. С ожесточением заправлял Доменико пустой конец рукава в карман пиджака, не обращая больше внимания на насмешки деревенских ребятишек.

Доменико увидел на пороге двух незнакомцев. Они о чём-то толковали с Бенедеттой.

«Кто сделает мне теперь новую руку? — думал он. — Зачем отец умер?..»

С отчаянием взглянув на серое одеяло, он убегал из дому и одиноко бродил по лесу.

Однажды, вернувшись домой, Доменико увидел на пороге двух незнакомцев. Они о чём-то толковали с Бенедеттой. Один из них был невысок и толст, на животе у него висела серебряная цепь — от одного кармана до другого. Второй был молодой парень, высокий, сухопарый, с белыми волосами и красными кроличьими глазами.

«Альбинос [1] с красными глазами», — подумал Доменико.

Толстый человек показывал Бенедетте какой-то листок бумаги. Та слушала его, сложив руки на фартуке. Франческо стоял в комнате, испуганный и бледный.

— Вы бедны, Бенедетта, — говорил полный мужчина, — у вас четверо ребят. Как вам прокормить их?.. Вот я и хочу вам помочь… Ведь мы же христиане. Верно?..

А потом мы с вашим мужем были вот как… — он скрестил указательные пальцы правой и левой рук, показывая, какими он и Джованни были друзьями. — Мы вместе воевали, — продолжал он, — не в этой войне, — в другой, в Албании… Когда я узнал о вашем несчастье, я даже хотел приехать на похороны. Верно, Пио?

Альбинос кивнул головой, неприятно усмехаясь.

— Да только, знаете, какие теперь дела? Всё время крутишься, как волчок: то одно, то другое… Жизнь — тяжёлая штука. Верно, Бенедетта? Вот я и подумал: «Почему бы тебе, Винченцо, не помочь по старой дружбе семье Джованни? Почему не пристроить на работу детей своего старого друга? Ведь всегда можно подобрать какую-нибудь работёнку, подходящую для ребят…» Остальное вы уже знаете… А вот разрешение местных властей на работу… Читайте!

— Я не умею читать, — дрожащим голосом прошептала Бенедетта.

— Ну, это не беда, — засмеялся Винченцо, — на то есть адвокат, он умеет читать. В общем подумайте. А если решитесь, ждём вас послезавтра на перекрёстке дорог…

Только теперь Винченцо заметил Доменико и окинул его таким пристальным взглядом, что мальчик отшатнулся, словно его неожиданно дёрнули сзади.

— Ну вот… На какую другую работу способен такой убогонький? — сказал Винченцо.

Они наконец распрощались. Мать, беззвучно плача, вошла в комнату.

— Чего они хотят, этот толстый и этот… альбинос? — спросил Доменико у Франческо, усаживаясь рядом с ним на пороге.

— Хотят отобрать нас у мамы…

Мальчики говорили шёпотом, изредка поглядывая на мать, которая сидела за столом, обхватив голову руками. Пеппе и Ринуччиа держались за её юбку.

— Они хотят взять нас, — продолжал Франческо, — за это они дадут маме денег. Они увезут нас в фургоне, и мы будем странствовать и работать.

— Как цыгане?

— Почти. Но только не всегда, всего полгода…

— А что мы будем делать?

— Будем продавать «билетики счастья» и просить милостыню. А хозяин за это будет каждый месяц посылать маме десять тысяч лир для Пеппе и Ринуччиа.

— Я не поеду с ними, — сердито сказал Доменико.

— Мама ещё не сказала, что мы поедем.

— Я не поеду! Я убегу из дому!

Бенедетте нелегко было принять решение. У неё сердце разрывалось на части при мысли о разлуке с сыновьями. И всё же ей пришлось уступить незнакомцу. Не могла же мать допустить, чтобы четверо её сыновей умерли с голоду! Ведь даже работая до полусмерти, она так мало получала! Часто работы не было совсем…