– Ах, ты, гадина!
– с возмущением крикнул стражник, продолжая пятиться. Каменная крошка рассекла щеку.
– Что это ты придумала?!

Стрекоза не собиралась отвечать. Она опять улетела за скалу, теперь свободно ориентируясь - видимо, привыкла пользоваться одним глазом. Или Люсьен не смог его сильно повредить?.. Стражник растерянно огляделся. Со всех сторон дорогу сжимали скалы, прижаться к ним - только ограничить себя в подвижности.

Пока воин приходил в себя, стрекоза вернулась, в лапах у нее было новое оружие. Люсьен попятился, готовясь отпрыгнуть в сторону, но прозевал момент, когда тварь рассталась с камнем. Гладкий валун задел плечо, закрутил, бросил на землю. Когда стражник поднялся, летучки уже не было видно.

– И долго так будет продолжаться?
– сам у себя спросил человек, и сам же ответил: - Нет, не долго.

Рассуждать дальше стражник не стал, повернулся и побежал по дороге, потирая ушибленное плечо. Надо найти хоть какую-то пещерку, или хоть дерево, за которым можно спрятаться. Как на зло участок попался узкий, безжизненный, серые гладкие скалы с обеих сторон. Он оглянулся и увидел врага, стрекоза собиралась попытать счастья в третий раз.

– Вот привязалась...
– теперь Люсьен решил не стоять, а двигаться.

Пятясь задом, он выписал зигзаг по дороге. Стрекоза летела прямо на него, легко повторяя все движения жертвы. Смотреть на эти мощные, крепко сжатые жвалы не было сил. Стражник вскрикнул и, пригнувшись, кинулся вперед, чтобы проскочить под врагом. Летучка распахнула крылья и выпустила камень.

Снаряд ударился о дорогу прямо перед Люсьеном, отскочил, попал по ноге, к счастью, не по опорной. Стражник упал, едва не наткнувшись на собственный меч, в затылок ударил ветер. Не улетела! Он перекатился на спину, махнул оружием, и попал, отбил готовую вцепиться в куртку когтистую лапу. Но только одну - три других припечатали его к земле, еще две отпечатались на фоне голубого неба, собираясь обездвижить голову.

Возвратным движением меча Люсьен попытался сбить с себя летучку, но она оказалась слишком тяжела и могуча. Рубящий удар по хитину даже не поколебал ее. Лезвие застряло в складках каких-то подвижных пластин и орущий от ужаса и ярости стражник надавил на него протиснул куда-то.

Занесенные над головой жертвы лапы не схватили его, только ударили, когда стрекоза попыталась взлететь. Меч пошел вверх, и Люсьен повис на нем, вцепился двумя руками, не собираясь оставаться без оружия. На миг его подошвы оторвались от земли, но что-то лопнуло внутри твари, стражник не услышал этого в хлопанье крыльев, а лишь почувствовал по вибрации, пробежавшей по клинку.

Меч начал выскальзывать из тела хищницы, и воин повернул его кистью, надеясь тварь. Сверху на него посыпались удары, наносимые, к счастью, вслепую. Люсьен вжал голову в плечи, он стоял под трепещущей над ним стрекозой, надеясь, что она не сможет дотянуться до него жвалами. Так и было, головогрудь насекомого для этого оказалась недостаточно гибкой.

И все же она вырвалась, упершись лапами в плечи стражника. Сильнейший толчок бросил его на землю. Стрекоза тоже потеряла равновесие, полетела вбок, ударилась о скалу, и вдруг повисла на застрявшем в трещине крыле. С воплем Люсьен подбежал к ней, стал бить мечом по мелькающему в воздухе прозрачному хитину, откалывая от свободных крыльев куски хитина. Тварь высвободилась из трещины, упала на стражника, но он успел выкатиться из под нее.

Теперь стрекоза сидела на дороге. Потеряв почти половину крыльев с правой стороны, она даже не пыталась взлететь, только смотрела на человека здоровым глазом. Люсьен медленно отошел, ощупал себя. Куртка изорвана в клочья, на плечах и затылку длинные, но неглубокие порезы. Оставить ее здесь, скорпионам?.. Ну уж нет! Он поддел мечом вросший в дорогу камень, взвесил его в руке.

– Теперь моя очередь!

1

На земле стрекоза оказалась совершенно беспомощна. Это удивило Люсьена - большая, сильная, она и без крыльев могла бы быть опасным противником. Но на каждый удар камня хищница отвечала лишь бестолковым жужжанием крыльев и ничего не выражающим взглядом.

– Ты умная, но я умнее, - приговаривал Люсьен, разбивая булыжниками крылья, по которым бежали темные трещины, оставляя вмятины на хитине головогруди.
– Ты сильная, а я сильнее.

Потом он сосредоточил силы на голове стрекозы - время шло, а он уже достаточно устал. Видимых следов тут почти не оставалось, но шевелиться тварь вскоре перестала, замерла, широко расставив лапы, оглушенная, почти мертвая.

– Эх, как бы тебя достать?
– стражник подошел поближе, потом решился.

Стараясь не думать об острых осколках крыльев, он вскочил насекомому на спину и сверху вонзил меч глубоко в соединение головы и груди, закачал клинок, ломая природную броню, сдвигая пластины. Крылья слабо дернулись, но не достали врага. Пролив немало пота, Люсьен наконец отделил голову от тела и спрыгнул, полюбовался на свою работу.

Задняя левая лапа насекомого чуть шевелилась, скребя дорогу. Ну и пусть, о туловище в горах есть кому позаботиться. Люсьен снял с плеч мешок, вытряс оттуда провизию, превратившуюся после катания на спине в большой комок. Потом положил туда тяжелую голову - слишком достойный трофей, чтобы бросать его падальщикам. Кое-что из еды запихнул в карманы куртки, остальное бросил к трупу.