– Дурак!
– шлепнул его по ладони Каль.
– Нет больше ни отца ни матери, ни брата ни сестры. Точнее, как раз братьев и сестер у тебя теперь будет много. Не говоря уже о женах - помнишь, что я тебе говорил? Так вот, для всех своих прежних знакомых ты умер. Попался скорпиону в степи. Так будет думать и Повелитель, забудь о нем. Сейчас ты полетишь с нами в первый раз, посмотрим на тебя.

– Сейчас лететь?
– Олаф сел на лежак.
– Я голодный. И пить очень хочу, и спать.

– Да, вид у тебя какой-то истерзанный... Не надо было сопротивляться стрекозе. Так вот, парень, подойди-ка сюда.

Каль прошел через помещение и вышел на балкончик. Олаф с опаской последовал за ним и боялся искренне - под ними текла Хлоя, а карниз казался совсем непрочным.

– Не обвалится, - уверил его Каль и вдруг схватил за горло, подтянул жилистыми руками к самому краю.
– Смотри вниз! Видишь, рак плывет? Хочешь туда?! Хочешь, вместе прыгнем?!

– Каль!
– Барук выбежал за ними, и придерживаясь за клок свисающий травы потянул десятника обратно в камеру.
– Ты сорвешься!

– Да я хочу объяснить этому дураку, что с ним не шутят! У тебя два выхода: или служить Бжашша-Хлоя-табе, или вон туда отправиться!

Олаф с трудом удерживал свою руку вдали от кинжала. Наконец десятник ослабил хватку, и чивиец прошептал:

– Я понял, понял!.. Пусти!..

– Так кто ты теперь?
– не унимался Каль.

– Воин...

– Чей?!

– Стрекозиный... Хлоя-табе... Бжашша...

– Иди!
– Каль зашвырнул Олафа обратно в камеру.
– Одевайтесь все, сейчас полетим.

– Куда?
– спросил низкорослый румяный мужчина, но не дожидаясь ответа стал натягивать теплую куртку.

– Там видно будет, куда... Ты с нами, Барук?

– Нет, - отказался бородатый.
– Подожду здесь. Присматривай за новеньким, как бы не обделался или еще чего.

– Пусть только попробует, - многозначительно прошипел Каль.

Олаф, поглядывая на остальных, облачился в широкую куртку из двойной кожи земляного червя, чем-то легким заполненную между слоями. Еще на лежаке нашлись такие же штаны с веревочным поясом и огромного размера сапоги, больше всего похожие на два комка жесткой паутины.

– Велики мне, - заметил Олаф.

– А тебе в них бегать не придется. Только сидеть и стоять, не потеряешь. Так, теперь внимание!

Каль вышел на балкончик и несколько раз заливисто свистнул. Потом сразу отошел назад, потому что с разных сторон к отверстию стали слетаться стрекозы. Олаф заметил, что общаются насекомые с помощью звуков, которые издают или всеми крыльями, или только самыми их кончиками. На его восприятие все это выглядело монотонным, сливающимся жужжанием, но десятник вслушивался и время от времени отвечал свистом.

– Начали! Давайте по одному, чтобы десятый все видел.

Новые товарищи Олафа явно собирались в полет уже не первый раз. Каждый из них извлек из-под лежака большую сетку, лук и связку уже знакомых коротких копий. По очереди проходя на карниз, они привязывали сетку к тому месту, где грудь стрекозы переходила в брюхо, для чего приходилось обнимать насекомое за талию.

– Тут петля, - быстро показал Каль новичку конструкцию сетки.
– Не перепутай, и затяни хорошо, иначе мне нового десятого ждать придется.

– А давно здесь ваш город?
– Олаф подумал, что другого времени задать вопрос может уже и не быть.

– За половину сезона стрекозы все сделали, - быстро ответил Барук, явно очень гордый этим.
– Еще никто про нас и не знает, потому что с речниками мы побеседовали сразу, по-свойски. Но скоро узнают все... Будет весело, вот увидишь!

– Не отвлекай его!
– потребовал Каль.
– Вот так повесишь сетку, и влезешь, сначала - сам. Потом с балкона возьмешь оружие. Кинжалом своим смотри не зацепись, да сетку не порежь! Знаешь, оставь его здесь.

– Я за пазуху суну, - Олаф быстро забросил оружие за воротник куртки.
– Но как мне с ней разговаривать-то?

– С летучкой? Тебе не надо пока с ней говорить, а потихоньку научишься, все научатся. Просто когда увидишь, что мы стреляем - тоже стреляй. Держал в руках лук?

– Нет!
– чивиец постарался быть поубедительнее. Ему совсем не хотелось стрелять в тех, на кого покажут.
– Никогда, даже в детстве!

– Тогда оставь на первый раз. Но копья возьми, только учти, что пользоваться ими будешь вместе со всеми, не раньше. Все, пошел, вот твоя летучка на сегодня.

С замиранием сердца Олаф пошел вперед, навстречу фасетчатым, огромным глазам. Стрекоза сидела смирно, позволив прицепить к себе сетку. Веревки казались тонкими, ненадежными... Будь это привычная паутина, сотнику было бы куда спокойнее. Забравшись на свое место, он, как и учили, взял с карниза пять копий. Кал коротко свистнул и стрекоза взлетела.

В первый миг Олаф почувствовал дурноту - сетка раскачивалась под насекомым. Но вот стрекоза набрала скорость, сделала несколько стремительных виражей над Хлоей, и чивиец почувствовал упоение полетом. Жаль только, что он был здесь не главным, а лишь дополнением крылатого существа. Между тем летучка решила, что хватит порхать без дела и взмыла вверх. В мгновение ока Олаф оказался посреди строя. Стрекозы повисли в воздухе попарно, сетки с людьми раскачивались под ними.