–  Кофе хотите? - предложил Житков.

Ягодин едва уловимо поморщился:

–  Я уже пил сегодня. А кофе не водка, много не выпьешь. У тебя чего-нибудь покрепче нет? Промок весь, как бы не простудиться, - пояснил он, обращаясь к Крылову, пока Житков доставал из сейфа початую бутылку коньяка.

–  А вы чего ж? - удивился Ягодин, обнаружив, что на столе появился только один стакан.

–  Нам еще рановато, - сухо пояснил Житков, - дел много.

–  А я, пожалуй, выпью, - храбро заявил Крылов, не обращая внимания на осуждающий взгляд начальника и доставая стакан из собственного стола.

–  И правильно, - одобрил Ягодин, щедро наливая в стаканы из почти полной бутылки, - о здоровье нужно заботиться неустанно. Вот за него и выпьем.

–  Ты, Серега, в курсе дела? - поинтересовался Ягодин, сделав мощный глоток.

–  Пока только в самых общих чертах.

–  Тогда слушай сюда. В двух словах дело выглядит так: пару недель назад к нам обращается известный предприниматель пятидесяти пяти лет от роду и выражает желание застраховать свою жизнь от несчастного случая на весьма круглую сумму. Мы, естественно, такое намерение можем только приветствовать. Заключаем договор, он выплачивает первый взнос и через десять дней погибает, как последний идиот, от удара током при входе в троллейбус во время дождя, на глазах и на руках у двух десятков свидетелей. Каково?

–  А-а, я что-то слышал, - вспомнил Крылов, допив содержимое своего стакана, - вернее, в газетах читал. Его фамилия, кажется, Криволапов?

–  Кривопалов, - поморщившись, уточнил Житков, - ты себе больше, пожалуйста, не наливай.

–  Это еще почему? - возмутился Ягодин. - Я, например, еще хочу, а один я принципиально не пью.

Он взял бутылку и, держа ее на весу, спросил у Житкова:

–  Тебе наливать? Соглашайся, пока не поздно.

–  Ладно, - махнул рукой Житков, - выпью. Не хочу, чтобы мой сотрудник шатался при ходьбе в рабочее время. А так ему меньше достанется.

Усмехнувшись, Ягодин тремя экономными движениями разлил остатки коньяка в три стакана. Причем, как заметил Крылов, уровни жидкости в стаканах изумительным образом совпадали. Чувствовался не просто талант, но хорошая школа и солидная практика.

–  Ну, вернемся к Кривопалову, - предложил он. - Насколько я понимаю, вы что-то подозреваете?

Ягодин грустно посмотрел на Крылова тускло-серыми, выцветшими от времени глазами и печально произнес:

–  Сынок, я подозреваю самое страшное.

Что мне придется отдать эти триста тысяч баксов. Эти ужасные подозрения терзают меня, как черти грешную душу, попавшую в ад. Поэтому я искренне надеюсь, что ты мне поможешь. За что я и предлагаю выпить. А также за ваши премиальные, которые повышаются до десяти процентов.

Отсалютовав собеседникам стаканом, он выплеснул его содержимое себе в рот, ничуть не изменясь в лице.

–  Хорошо, но что такое мы можем обнаружить в этом деле, что избавит вас от необходимости платить деньги?

–  Я же сказал, - терпеливо пояснил Ягодин, - что застрахован он был от несчастного случая. Если обнаружится, что это было убийство или самоубийство, то это в корне меняет дело.

–  Вы мне вот что объясните, Василий Тихонович, - вступил в разговор Житков, - почему вы не застраховали его от умышленного убийства? Понятно, что страховать от самоубийства бессмысленно. Но убийство? Я не понимаю.

–  А чего тут понимать? Он сам не захотел.

И правильно сделал. Профессия предпринимателя сейчас у нас очень опасна. Соответственно высоки и взносы за такую страховку. Овчина не стоит выделки.

–  Странный он, однако, избрал способ для самоубийства, если, конечно, это именно самоубийство, - заметил Крылов.

–  Не более странный, чем способ убийства, в том случае, если это убийство, - живо возразил Ягодин.

–  Да, - задумчиво согласился Житков, - замаскировать самоубийство под несчастный случай гораздо легче, чем убийство. Ведь в этом случае жертва сотрудничает с людьми, заинтересованными в ее смерти. Если, конечно, такое сотрудничество вообще имеет место.

–  Кстати, о заинтересованности, - вспомнил Крылов, - кто является получателем страховой премии?

–  Молодая вдова, Юлия Тарасовна, - ответил Ягодин.

–  Сколько ей?

–  Двадцать восемь.

–  Давно они поженились?

–  Полтора года назад.

Наступила короткая пауза, которую прервал Крылов:

–  А почему, будучи достаточно богатым, чтобы страховаться на триста тысяч баксов, он ездил на троллейбусе?

Ягодин усмехнулся:

–  Я вот тоже не бедный, во всяком случае, пока не выплатил эту проклятую страховку, однако к вам также приехал на троллейбусе. Причины для этого могут быть самые разные. Не хочу их даже называть. Но что касается финансового положения покойного, то в последнее время оно стало далеко не блестящим. И незадолго до своей гибели он продал одну из двух своих машин "шестисотый" "Мерседес". На другой - "Фольксвагене" - в основном ездила его жена.