Шрифт:
– А я, с твоего позволения, хочу остаться на пару дней, жена в восторге от моря и Абхазских пейзажей.
– И не торопись!.. Когда всё узнаю, сразу позвоню. Давай, до встречи!
– Желаю удачи на обратном пути!
– Окей!
Прячу телефон в карман. Сейчас предстоит самое трудное – суметь объяснить необъяснимое. Смотрю на Оксану. Она сложила руки на груди, закрылась.
– Ничего не объясняй, – начинает разговор первой. – Я всё поняла.
– Ты не хочешь, чтобы я уезжал? Правда?
– Как ты сумел догадаться?..
Я прижимаю девушку к себе, чувствую её мелкую дрожь. Она в воде так не дрожала, как сейчас.
– Дай мне свой номер сотового телефона. Я буду тебе звонить.
– Я не знаю…
– Нет?..
– Да, Кирилл! Да! – Оксана начинает плакать. – Записывай, – и диктует номер.
Я прошу её повторить ещё раз, проверяю, делаю вызов, всё правильно, Оксана принимает звонок.
– Проводишь? Я поеду на такси до самой Российской границы. Буду звонить утром. Обязательно! – вытираю слёзы рукой с её щёк. – Не веришь?
– Верю, Кирилл! Скажи, что меня любишь.
Я присаживаюсь на корточки и говорю так, как этого не говорил никогда, тихо, но убедительно:
– Я тебя люблю!
– И я тебя!
Во дворе Анны Васильевны горит свет, и нет никого. Это хорошо. Я ни с кем не хочу встречаться. Оксана рядом со мной. Она нюхает цветы на клумбе. Я быстро собираю вещи.
– Какие красивые! – Оксана чуть-чуть пришла в себя.
– Вот этот лилейник оранжевый похож на тебя, вылитая ты, – надев рюкзак, я подхожу к цветку, срываю его и дарю девушке.
– Это нехорошо, – говорит она, но цветок берёт в руки, – рвать без разрешения.
Мы уходим. Я иду быстрым шагом. Оксана еле поспевает за мной.
Лишь один таксист берётся довести меня до границы, увеличив тариф в два раза. Мне деваться некуда, и я соглашаюсь.
Прощаюсь с Оксаной. Она долго меня не отпускает. Церемония затягивается. И таксист не выдерживает, говорит:
– Хватит, поехали!
Я целую Оксану. Закрываю дверь машины. В последний момент, когда автомобиль должен повернуть направо, оборачиваюсь: девушка продолжает смотреть мне в след, её огненные волосы отражают свет фонаря и, кажется, она сама светится.
Огонь зажигается и во мне. Огромное расстояние не может растянуть и разорвать взаимного чувства между двумя влюблёнными. И я понимаю, что снова приобрёл любовь, которую, казалось, потерял навсегда.
28
Автобус выкидывает меня на остановке родного города. Я прибыл… Но продолжаю стоять возле дороги. Не делаю шаг вперёд. Это моё желание: остаться на месте, оглядеться, а после идти домой. Постояв так минут пять, оглядевшись, я вдыхаю воздух полной грудью и понимаю, я здесь, я счастлив, а это почти настоящее «щастье».
Вместо эпилога
Прошло три месяца. Сергеев до сих пор в международном розыске. С Ромкой я не общаюсь. И продолжаю по-прежнему издавать «Провинциального репортёра». Андрей помогает.
Оксана приезжала ко мне в гости три раза. Она живёт в Пензе, там же и учится. В скором времени сам поеду к ней. Знакомиться с будущей тёщей и тестем.
А совсем недавно я опубликовал интервью Никиты I у себя в блоге, а после в газете. Оно очень короткое, но ёмкое.
– Меня зовут Кирилл, редактирую в России газету «Провинциальный репортёр».
– Привет, Россия!
– То, что Казантип не существует для всего остального мира, это ущемляет как-то ваши амбиции, как президента Великой Республики?
– Нет, конечно! Республика живёт по собственной Конституции, у неё есть Великий Народ. Я, как Президент, второе лицо после народа.
– Ди-джеи на Казантипе играют за гонорар или просто за право искупаться в Чёрном море?
– Я никогда не платил ни одному ди-джею. Все они играют просто потому, что хотят здесь играть. К нам приезжают ребята из Германии, которые за сет у себя на родине получают 3000 евро. Люди едут сюда сами. За свои деньги живут и едят. И обижаются только на то, что мало танцполов и времени разыграться как следует.
– Почему фестиваль почти не занимается саморекламой?
– Всё, чем мы тут занимаемся, к бизнесу имеет мало отношения. Можно сделать так, что здесь запоют очень известные российские исполнители, или зарубежные. И сюда съедутся сто тысяч человек. Что произойдёт тогда? Ни одна страна не выдержит количество эмигрантов больше, чем может вместить. Они разнесут здесь все стены и танцполы! Но я этого не хочу. Слишком большое количество не тех людей убьёт проект.
– А в чём тогда вообще смысл проекта?