И все же он знал этого человека: именно такими саудовец представлял себе людей, которые много лет назад в Джидде бросили его отца в тюрьму.

Услышав подобное заявление, Тласс убедился, что был прав: перед ним и впрямь фанатик, люди этого сорта всегда говорят так. Тласс попытался призвать на помощь все свои скрытые резервы, каждую унцию энергии. Он страстно желал, чтобы его мышцы наконец заработали, воспротивились насилию и помогли хозяину освободиться. Сарацин наблюдал, как по телу его жертвы прошла едва заметная дрожь. Грустная картина, что и говорить.

Глаза несчастного наполнились слезами, в них отразились страх, бессилие, ненависть. Сарацин наклонился и распутал бечевку, раскрыв пластиковый мешок. Там лежал хирургический набор, и молодой человек был доволен, что Тласс его увидел. Сарацин рассчитывал, что это спровоцирует вспышку страха и новый выброс адреналина. Из кармана он вытащил инструмент – четырехдюймовый металлический скальпель.

Сириец не сводил с него глаз.

«Вот проклятье! Я должен что-то сделать! Хоть что-нибудь!»

Сарацин с удовлетворением констатировал, что довел жертву до нужной кондиции.

– Думаю, начнем с правого глаза, – сказал он.

Призвав на помощь каждую клеточку своего ослабленного тела, Тласс каким-то невероятным шепотом, словно бы его душили, сумел выдавить:

– Нет.

Если Сарацин и услышал его, он никак этого не показал.

– Удаление глаз не слишком сложная процедура, – продолжал врач спокойно, взявшись за ручку инструмента.

Тласс словно взбирался по черной стене ужаса и отчаяния, наблюдая, как скальпель скользит по самой уязвимой части человеческого тела. Лезвие угрожающе нависло над правым глазом. Доктор развел его веки большим и указательным пальцем. И начал ловким движением срезать их.

– По-научному это называется энуклеация, – любезно пояснил он.

Тласс подумал, что его сейчас вырвет, да он и хотел этого. Все, что угодно, лишь бы этот сумасшедший остановился!

Хлынула кровь, наполовину закрыв поле зрения правого глаза. Тласс ощущал, как большой палец безумца двигается между его переносицей и краем глазного яблока, Сарацин отводил его в сторону, отыскивая мышцы, которые удерживали глаз в глазнице, и разрезая их.

Тласс тонул в накатывающих волнах боли, и все же еще видел правым глазом. Пока что не сработало! Но тут Сарацин нашел и перерезал последнюю скрепу: зрительный нерв.

Половина видимой вселенной Тласса мгновенно исчезла, ее словно бы всосала черная дыра. Выскочило глазное яблоко.

Сарацину теперь приходилось работать быстро: он наложил лигатуру, перевязав кровеносные сосуды, ведущие к глазному яблоку, пытаясь удержать там как можно больше жидкости, и предусмотрительно погрузил его в лед. На всякий случай саудовец оставил также включенным кондиционер, и тот продолжал нагнетать прохладный воздух. Теперь врач переключил все свое внимание на левый глаз, работая с удвоенной скоростью.

Через несколько секунд Тласс лишился второй половины своей видимой вселенной. Боль была настолько сильной, что он едва сознавал, что полностью ослеп.

Сарацин разблокировал дверцу, выскочил из машины, пересек парковку и ринулся к входным дверям института. В руке он нес два глаза Тласса, каждый из которых был помещен в отдельный контейнер со льдом.

Но все это было лишь первой составляющей головоломки, которую ему предстояло решить, второй важнейшей частью ее был вес.

Закодированная электронная карточка, которую Сарацин вытащил из бумажника Тласса, мгновенно сработала, и входная дверь института открылась.

Хотя на посту охраны, как и в самом здании, никого не было, металлодетекторы по-прежнему работали. Сарацин миновал их без всяких осложнений: он заранее снял часы и освободил карманы. Пройдя еще шесть шагов, он остановился.

Впереди был единственный путь – узкий коридор, который упирался в стальную дверь с электронным замком. Пол был выложен длинными металлическими панелями. Когда Сарацин, делая вид, что наслаждается прохладой от кондиционера, наблюдал за входом в институт, он разгадал один из многочисленных секретов безопасности здания: под полом были спрятаны весы. Прежде чем ступить на металлические панели, необходимо было приставить закодированную карточку еще к одному считывающему устройству. Затем компьютер сличал имя на карточке с базой данных, которая проверяла вес входящего.

Если бы не эта мера предосторожности, Сарацин мог бы просто схватить Тласса за шиворот и пройти вслед за ним, но если бы два человека одинакового роста одновременно встали на весы, это автоматически заблокировало бы вход в здание.

Сарацин, так и не снявший хирургических перчаток, провел по считывающему устройству карточкой Тласса. Он ступил на весы, не имея ни малейшего понятия, при каком допуске на ошибку срабатывала система, готовый к тому, что с потолка сейчас опустятся жалюзи и он окажется в ловушке.