Шрифт:
Дрюпин вздохнул.
— Сказали, что это болотный газ. Сдвинулись пласты торфа, пошел газ, и мы его надышались, отравились, конечно. Вот и галлюцинации…
— Какие галлюцинации? — не поняла она.
— Ну, разные… Люди разное видели…
— И что? — спросила я. — Может, газ, а может, они на вас какую то свою очередную пакость проверяли. В чем тут смысл? Ну, в этом вот твоем рассказе?
— Я знаю, что видел, — сказал Дрюпин серьезно. — И я знаю, что я не сумасшедший, что я не отравился никаким газом. Знаешь, там на острове я видел дракона.
Дрюпин опять выпучил глаза и потер лысину, понюхал пальцы.
— Что? Кого ты там видел?
— Как «кого»? Дракона, конечно. Черного. Он был даже не черный, а какого то… еще более насыщенного цвета. Это была чернота… Как черная дыра, понимаешь? Как сама тьма. Она точно затягивала…
— Дракона?
Почему то я не очень удивилась. Ну, дракон. После красных тварей с монетами в глазах…
— Он был огромен, — сказал Дрюпин. — Это трудно представить, понимаешь… Как межконтинентальный самолет, не меньше. Невероятен! И двигался…
Дрюпин закрыл глаза и потер голову.
— Он двигался так быстро, что я не успевал следить за ним. Он был как тень. Как призрак. Как будто ночь ожила и собралась в черную птицу. Ты мне не веришь, что ли?
Я верила. В последнее время я видела столько необычного, что легко могла поверить во все.
— Откуда, интересно, дракон? — спросила я. — Их что, тоже клонировали? Из динозавров, что ли?
— Не, — помотал головой Дрюпин. — Дракон — это другое. Его нельзя клонировать.
— Почему это?
— Потому что это… Это сказка.
Дрюпин улыбнулся. Счастливо так.
— Все равно непонятно, — сказала я. — Ну, дракон, ну, сказка. Нам то от этого что?
— Не знаю. То есть я хочу сказать, что…
Дрюпин сбился, стал думать и опять начал протирать свою лысину.
— Помнишь, как Ван Холл рассказывал про Планету X? — спросил наконец он.
Как же? Забудешь такое… Правда, лично я считала, что это бред. Что Ван Холл совсем не похож на человека, способного выкинуть миллиарды на то, чтобы проникнуть в сказку. Хотя кто его знает, может, как раз это ему и хочется. Когда у тебя есть все, ты начинаешь хотеть странного.
— А может… — Дрюпин почесал головой. — Может, он тогда не врал?
Да. Когда у тебя есть все, начинаешь мечтать о странном.
Вымя и Патронташ
— И как чтение? — поинтересовалась Пара.
Она сидела на подоконнике и смотрела вниз, на город, лежащий под холмом. Город едва проглядывался за дождем, то выступая из воды серыми громадами многоэтажек, то исчезая за водопадами, и тогда начинало казаться, что дом стоит на острове, омываемом серым океаном.
— Чтение? — Зимин прилип к окну лбом. — Ничего. Немного безнадежности в дождливый день. Половину, наверное, прочитал. Увлекся, знаешь ли. Вообще, надо признать — автор весьма удачно под мой стиль подделался. Имя только исковеркал.
— Как это?
— У меня Сирена. А тут…
Зимин похлопал тетрадью по колену.
— Тут Сирень.
— Забавное имя.
— Забавное, — согласился Зимин. — Мне нравится. Вообще то, оно мне нравится гораздо больше, чем Сирена.
— Мне тоже больше нравится. Сирена это что то… Древнегреческое, мрачное, демоническое. А Сирень — это наше.
— Угу.
— Не надо недооценивать графоманов, — сказала Лара. — В них тоже может быть польза.
Зимин кивнул.
Лара приложила к стеклу щеку и снова стала глядеть на город.
Окно было большое, как в старых домах, только расположено низко от пола и не забрано рамой. В окне можно было встать на ноги и только кончиками пальцев дотянуться до верхнего откоса. Из за этого окна Зимин квартиру и купил.
Потому что окно сразу понравилось Ларе. Она даже заказала особо широкий подоконник, чтобы не только сидеть, но и при случае спать можно было. И чай вскипятить. И вообще, высота — это прекрасно, говорила Лара. Человек испокон веков к ней стремился, воздвигал башни и небоскребы, старался.
Зимин такой любви к высоте не разделял, но окно нравилось и ему, особенно вечером, на закате. Солнце садилось ровно напротив, на фоне оранжевого неба чернела городская линия, солнечный диск расслаивался в двойных стеклопакетах и от этого за окном опускались за горизонт фантастические два солнца — побольше и поменьше. Зимин смотрел и всегда ощущал себя на другой планете.
— Сирень… — Лара понюхала тетрадку. — Все таки интересно, почему такое имя? Сиренью не пахнет вроде.
— Я сам хотел, если честно… В черновиках «Беовульфа» у меня была Сирень. Редактору не понравилось, пришлось поменять на Сирену.