Мы с удовольствием общались за столом. Софи любила слушать про себя маленькую. Мы рассказали ей, как примерно года в два она сообщила, что больше не будет есть ничего белого и холодного: сыр, йогурт, сметану, творожный сыр, взбитые сливки и даже мороженое. Она воротила нос от десертов даже на детских праздниках, если знала, что они содержат какой-нибудь из этих продуктов. С возрастом она начала есть мороженое, но до сих пор встречала в штыки любой сыр, даже сыры с самым мягким вкусом, например чеддер. Чтобы объяснить ей, насколько глупы ее капризы, мы привели в пример мороженое.

– Помнишь, как ты раньше не хотела есть мороженое? – спрашивали мы.

Она неохотно тянула в ответ:

– Ну да-а-а…

– Так вот, любое блюдо – как мороженое. Ты же мороженое раньше не любила, а теперь любишь! Вот и …… (название нового блюда) – ты его просто не распробовала!

Обычно в ответ на это Софи улыбалась, а значит, открывала рот – и кусочек тут же попадал туда! В конце концов она неохотно (а иногда с удовольствием) соглашалась есть то, что ей предлагали. Сыр до сих пор стоял у нее в черном списке, но дело явно сдвинулось с мертвой точки.

Мои свекры сначала отнеслись к моей затее с большим энтузиазмом и дали кучу советов, но потом на несколько недель замолчали. Я восприняла это как знак одобрения.

– Правда, здорово, что девочки едят так много нового? – спросила я Жанин однажды, когда мы стояли в очереди на рынке. Меня так и распирало от гордости.

Ее ответ начинался со слов: «Oui, mais…» («Да, но…») – и я поняла, что не услышу похвалы.

– Дети должны есть то же, что и взрослые, – мягко пожурила она меня. – Ты слишком много времени тратишь на приготовление для них «особых блюд». Было бы гораздо проще, если бы они с самого начала ели то же, что и вы, в одно и то же время.

Я обиделась, но возразить было нечего. Действительно, по сравнению с детьми наших французских знакомых мои дочери по-прежнему выглядели капризными привередами. К тому же они все еще кусочничали. И хотя мне было чем гордиться, люди вокруг совсем не замечали, как исправился аппетит у наших девочек.

– Это только первый этап, – успокаивал меня муж. – Учиться пробовать разные вкусы – как учить алфавит. Когда выучат, перейдут к следующему этапу: распробуют французские блюда. А это уже – как учиться читать!

Мы стали играть с буквами алфавита. Мне больше всего нравились: «А – артишок, Б – брокколи». – «В – вафли с шоколадом!» – хором отвечали девочки, улыбаясь. Эта игра отражала саму суть французского подхода: еда – это весело!

Лишь через несколько дней (ну ладно, недель) я перестала обижаться на комментарии свекрови. И поняла, что Филипп был прав. Пора переходить ко второму этапу плана. Девочки уже научились есть разнообразную пищу; теперь можно вводить другие правила детского питания, принятые во Франции. Вот тогда мы действительно узнаем, смогут ли наши дети есть как французы.

Поворотный момент наступил в марте. Мы выполнили мою новогоднюю программу-максимум: девочки полюбили десять новых блюд – шпинат, свекольный салат, рататуй (благодаря нашей подруге Лоранс из Прованса), салат с соусом винегрет (благодаря Сандрин), суп вишисуаз (суп-пюре из картофеля и лука-порея), сладкий красный перец (даже сырой), брокколи (моя победа!), помидоры (еще одна победа), тапенад [14] (его ела в основном Клер – оливки она просто обожала) и киш [15] (киш с рататуем, так что, возможно, его не стоит считать отдельным блюдом). А Софи с дедушкиной подачи даже попробовала мидию!

Мы с Филиппом тоже участвовали в эксперименте: оба терпеть не можем цветную капусту, но, к огромной радости девочек, она стала регулярно появляться на наших тарелках, хоть и утопленная в соусе бешамель.

Первые несколько раз Клер и Софи истерично хохотали, глядя на преувеличенное отвращение на наших лицах при виде ненавистного блюда. «Пробуйте! А ну, пробуйте!» – радостно приказывали они. Постепенно нам «понравилась» капуста (притворяться почти не пришлось), и стало намного легче заставлять девочек пробовать новые блюда.