— То есть как не важно? — она глубоко возмутилась. — Как раз очень важно! Это такая сенсация!

— Но у меня завтра раут… — простонала я, постепенно теряя надежду что-нибудь у нее узнать.

— Дорогая, вы мне уже все уши прожужжали своим раутом! — Семирамида повысила голос. — Я-то тут при чем!

— Вы обещали вспомнить, кто рекомендовал вам горничную, которая работает у Вики Гусаровой… — начала я, но тут вдруг меня посетило озарение. Со мной случилось приблизительно то, что с Архимедом в ванне или с сэром Исааком Ньютоном под яблоней. — Семирамида Савельевна, золотая моя! — воскликнула я в притворном ужасе. — Неужели я не прислала вам приглашение на свой завтрашний прием?

— Во всяком случае, я его пока не получила! — мстительно заявила она, и, хотя мы разговаривали не по видеотелефону, я будто отчетливо увидела, как моя собеседница поджала губы.

— Это ошибка моего секретаря! — закричала я. — Я его немедленно уволю! Только прежде отправлю к вам с приглашением! Он привезет его вам самое большее через час!

— Да, обслуживающий персонал совершенно разучился работать, — смилостивилась Семирамида. — Они не понимают хорошего отношения! Ну ладно, дорогая моя, я, кажется, вспомнила, кто рекомендовал мне ту девушку! Это Варвара Масленкина, хозяйка галереи «Варварское искусство»… Я зашла к ней прикупить что-нибудь в прихожую, а она рекомендовала мне ту девушку…

— «Варварское искусство» — это которое на Итальянской? — применила я старый испытанный прием. При этом я так увлеклась разговором, что опять перестала гнусавить.

Как все старые приемы, он дал немедленный результат:

— Нет, Варварин салон — на Литейном, — не задумываясь, поправила меня Семирамида и тут же проговорила: — Нет, все-таки я ваш голос определенно помню… Вот только где я его слышала…

— Может быть, в Караганде? — предположила я и быстро повесила трубку.

— Ну, ты даешь! — Шурик плюхнулся рядом со мной на диван. — Тебе нужно было в театральный институт идти, а не изучать защиту информации.

— Что я там забыла! — Я чуть отодвинулась на диване, потому что тон Шурика мне не слишком понравился. — Ты что — недоволен, как я поговорила с этой самой семипудовой Семирамидой? Конечно, вытащить из нее полезные сведения было трудновато, но я очень старалась.

— Я очень доволен, — заверил меня Шурик. — Я просто счастлив! Ты была неподражаема!

— Если бы ты выслушал столько сплетен, как я в свое время от Виктории Федоровны, ты бы тоже так смог! — великодушно сказала я. — А я-то жалела потраченного на это времени!

— Ничего в жизни не бывает зря, — важно изрек Шурик, — все когда-нибудь пригодится… Итак?

— Итак, Семирамиде рекомендовала горничную Женю некая Варвара Масленкина, у нее художественная галерея на Литейном, называется «Варварское искусство».

— Что-что? — фыркнул Шурик.

— Что слышал! — обиделась я. — Тебе не понять, а еще журналист, статьи в газеты пишешь… Что делать — звонить этой Варваре? Только что ей сказать, понятия не имею.

— Нужно туда ехать и определяться на месте, — заявил Шурик уверенно, — собирайся.

Я хотела было немного поспорить и спросить, с чего это он вдруг раскомандовался, но вспомнила, что Светка Росомахина велела мне Шурика слушаться, не спорить с ним, потому что он мужчина и понимает в жизни больше моего. Возможно, Светка и права, у нее голова тоже отлично варит, недаром диссертацию собирается писать про своих червяков, но все же просто так сдавать позиции мне не хотелось. Сегодня я чувствовала себя гораздо лучше, нос почти не болел, воспоминания о том, как меня унизили и ударили в семействе Гусаровых, немного потускнели, я приободрилась, тем более что Шурик был со мной, а он, как считала Светка, да я и сама понимала, никому не даст меня в обиду. Но мне ужасно не хотелось никуда ехать. Ну в самом деле, может человек хоть немножко отдохнуть от грустных мыслей?

На улице шел дождь и было темно от туч. Внезапно меня осенило.

— Слушай, мы совсем рехнулись! Куда мы поедем, сейчас же десять часов вечера!

Шурик удивленно поглядел на часы, потом засмеялся.

— Галерея, надо думать, не откроется раньше одиннадцати утра, так что у нас еще есть куча времени, — сказала я.

— Куча времени для чего? — насторожился Шурик.

— Для того, чтобы побеседовать о самом наболевшем!

— Что ты имеешь в виду? — голос его дрогнул.

— Я имею в виду тот факт, что ты каким-то образом очутился весьма кстати возле моего дома, чтобы спасти мне жизнь, — сказала я строго. — Это раз. Во-вторых, мне очень не понравились ваши сегодняшние перемигивания и переглядывания со Светкой. Какая между вами тайна?

— Это все? — холодно спросил Шурик.

— Все, — подтвердила я. — И я требую немедленного ответа.

От моего напора всю его холодность как ветром сдуло. Шурик заерзал на диване, потом встал и отошел от меня подальше, как будто боялся, что я начну кусаться.

— А ты сама ни о чем не догадываешься? — наконец выдавил из себя этот страдалец.

Он старательно отводил глаза в сторону, на его лбу выступила испарина, и даже руки, по моим наблюдения, слегка дрожали. Разумеется, я давно уже обо всем догадалась. Покажите мне женщину, которая, видя все эти красноречивые признаки, не сможет правильно их квалифицировать! Ну и что я сейчас должна делать? Броситься ему немедленно на шею, опустить трепещущие ресницы и ждать поцелуя, томно вздымая грудь? Интересно, как это — томно вздымать? Кажется, я не умею…