Президент закончил свое выступление, сделал шаг в сторону, однако, развернулся и опять подошел к микрофону.

– Уважаемые представители средств массовой информации! В спешке я совсем забыл уточнить, что от организации Вашей работы, в том числе, в целом зависит исход переселения. Поэтому, Вам предстоит эвакуироваться в последних рядах. Так же хочу с Вашей помощью сообщить тем, кто решит бросить свою работу и кинуться первым к местам эвакуации, создавая тем самым панику, что они точно не смогут этого сделать и останутся на планете. Я убедительно обращаюсь ко всем гражданам страны- никакой паники. Все немедленно обязаны прибыть на свои рабочие места, учебные аудитории, места лечения и так далее, и находится там до объявления очередности эвакуации. Разрешения на эвакуацию планируется выдавать только по местам работы или регистрации граждан.

На этом трансляция выступления Президента закончилась. На экране появилась заставка о том, что запись обращения будет транслироваться каждый час до истечения суток.

Смирнов задумался. Все, что он сейчас услышал, казалось настолько фантастично и не реально, что он, привыкший к анализу ситуации, не смог ничего себе объяснить. Прослужив в вооруженных силах более 27 лет, Александр прекрасно представлял, что значит организовать перемещение относительно небольшого количества людей на относительно небольшое расстояние. Например, нескольких тысяч, и обеспечить их при этом необходимым для жизни минимумом. Услышанное сейчас, категорически не умещалось в его сознании. При этом, сталкиваясь по работе с не самыми лучшими представителями человечества, Смирнов понимал, как близки в настоящее время очень многие люди к панике. Александр представлял, как эти твари уже в эти секунды начали лихорадочно обдумывать способы спасения своей шкуры, даже если для этого предстоит погубить миллионы или миллиарды.

Смирнов открыл рабочий сейф и вытащил оттуда, самое ценное, для хранения чего тот, по его мнению, и предназначался - бутылку коньяка и плитку шоколада. Налив рюмку Александр вздохнул и поднес ее ко рту. Выпить не успел, так как почувствовал что-то неладное. По своим ощущениям Смирнов на здоровье не жаловался, серьезных признаков паники в своем сознании не отмечал, ничего особенного вокруг не изменилось, однако, воздух вокруг как бы загустел. Вдруг возникло ощущение чьего-то присутствия и тревоги. Смирнов вздохнул глубоко несколько раз. Кроме обычного в таких случаях легкого головокружения ничего не почувствовал. Или почувствовал?

Так и не поняв, что именно произошло, и произошло ли вообще что–то, Александр с рюмкой в руке вышел в коридор и посмотрел на дежурного. Солдат сидел за столом, обхватив голову руками. Подумав, что боец мог слышать выступление по телевизору и поэтому впал в панику, Смирнов подошел к столу, взял солдата за плечи, приподнял и несильно встряхнул пару раз. Взгляд солдата очень насторожил- дежурный посмотрел через него на стену. Смирнов обернулся, убедился, что там, куда смотрел солдат, ничего нет, поставил рюмку на стол, и встряхнул дежурного уже сильней. Никакой реакции не последовало. Взгляд солдата не изменился и остался таким же пустым, только, как показалось Александру, встряхивание несколько разозлило солдата. Искра враждебности вспыхнула в его глазах и сразу пропала. Смирнов отступил назад. Солдат сел на свое место. Александр развернулся и, стараясь держать дежурного в поле зрения, вернулся в кабинет, выпил коньяк и опять поймал себя на мысли, что обстановка в вокруг все равно как-то изменилась. Он мог бы даже поклясться в этом, только не знал, в чем именно выразились эти изменения.

Попивая коньяк, Смирнов провел в отделе еще около часа.

Около 12 часов он услышал голос дежурного- «Дежурный по военному следственному отделу рядовой Остапенко! Здравствуйте Татьяна Викторовна!»

В открытую дверь Смирнов увидел женщину – делопроизводителя. Она быстрым шагом подошла к двери своего кабинета, вставила ключ в замок, и обернувшись, поприветствовала Смирнова. Александр поздоровался в ответ и продолжил изучать этикетку, мысленно отметив про себя, что половины содержимого бутылки уже нет, он трезв как стекло, и, вероятно, для достижения хоть какого либо положительного эффекта придется прибегнуть к уничтожению стратегического неприкосновенного запаса- еще одной бутылки из самих недр сейфа.

– К сожалению, большего запаса нет,- отметил про себя Александр.

После этого в течение 30 минут на рабочие места прибыли все сотрудники отдела.

– Подожди, а почему все?- Смирнов удивился и вышел в коридор, что бы проверить то, что его так удивило.

Он зашел в кабинет к следователю- Николаю Миронову и уставился на сослуживца. Миронов сидел за столом и тупо смотрел в стену. Обильный пот, стекающий с лба офицера указывал на то, что Николай по-прежнему болен. Вчера, по пути с работы, Смирнов навещал сослуживца и видел, что у того как раз наступил пик обострения простуды. Тем вечером Николай передал справку врача с освобождением на три дня и попросил отдать ее начальнику отдела.

– Привет Коля!
– поздоровался Смирнов.

– Здравствуйте Александр Николаевич,- каким-то механическим и безликим тоном произнес Миронов.

Александр ничего не стал больше спрашивать и вышел из кабинета. Необычное отчужденное состояние следователя отнес на счет болезненного состояния Николая и стрессовой ситуации.

Через несколько минут на пороге его кабинета возник дежурный, четко отрапортовавший - Товарищ подполковник юстиции! Руководитель военного следственного отдела вызывает всех сотрудников в свой кабинет на совещание.

Продолжая размышлять по поводу последних событий, Смирнов пошел в сторону кабинета начальника, но вдруг удивленно остановился на полпути.

– А чего это ты, родной, меня подполковником обзываешь?

Дежурный круто развернулся, принял постройку «смирно» и, … промолчал.

Не дождавшись ответа, Смирнов развернулся и направился дальше по коридору. Уже взявшись за ручку двери кабинета начальника отдела, Александр вдруг замер от внезапно возникшего нехорошего предчувствия. Что именно насторожило, он пока не понял, но это являлось важным . . . , очень важным, хоть и пока непонятно что.