В общем, Павлу Семеновичу Кондратьеву было над чем подумать, и Света добавила пищи для размышлений. Когда же он решился предложить девушке участие в эксперименте, она едва не прыгала от радости. Поток, по-прежнему, казался ей волшебной страной. Опасной (а в какой сказке не встречаются трудности?), но притягательной. В отличие от реальной жизни, которая замерла на месте, как маятник на сломанных часах.

Первые эксперименты точь-в-точь походили на мои бездарные попытки проникнуть в сознание Макарова. С каждым разом Света чувствовала себя всё хуже, угасая на глазах, но сдаваться не желала. Старательно скрывала плохое самочувствие от врача. Желание разгадать загадки Потока оказались сильнее чувства самосохранения. К тому же девушка боялась потерять только-только появившийся в беспросветной жизни смысл.

"Увидеть" закольцованный мир (правда, мельком, в тумане) получилось лишь однажды - когда слепая девушка перепутала лекарства. Вместо средства от простуды, приняла другой препарат, ей не предназначавшийся. Он отчего-то поспособствовал эксперименту, и Кондратьев принялся разбираться в причинах и следствиях. Недели опытов, раздумий и бессонных ночей помогли сделать вывод - дело в сочетании двух "ингредиентов" лекарства. Вместе они непостижимым образом приоткрывали завесу между реальностью и Потоком. Дальше пришлось придумывать, каким образом использовать вещества, ведь прием любого препарата чреват побочными эффектами, тем более регулярный. Путем проб и ошибок доктор нашел относительно безобидное средство, содержащие два нужных элемента, а заодно антидот - ещё одно лекарство, сглаживающее гипотетический вред от первого препарата. Едва Света начала принимать этот коктейль, дело сдвинулось с мертвой точки. Худо-бедно, девушка смогла следить за пациентами в Потоке, правда, без вмешательства в процесс. Она бродила за "объектами" тенью, знала обо всем, что с ними происходило, но не могла ни помочь им, ни даже поговорить. Пациенты не замечали ее присутствия.

– Хочу коктейль! Сейчас же!
– выдала я, когда Света закончила рассказ.

– Исключено!
– зловредно усмехнулся Кондратьев, сузив глаза.
– Вы всерьез решили, что я допущу вас к эксперименту?

– Еще как допустите, - лучезарно улыбнулась я, даже не пытаясь скрыть наглый взгляд.
– Уверена, вам безумно интересно посмотреть, отличаются ли Светины возможности от моих. Хотите, можете поломаться для вида пару дней, вот только не уверена, что они у нас есть. Макаров в любой момент может стать добычей Пелены. Полагаю, превратившись в мальчишку, он совершенно не проявляет бдительность.

– Откуда...
– начал изумленный заведующий.

– Оттуда!
– процедила я сквозь зубы.
– Он напился, потому что узнал, что его девушка беременна. Максу нравится быть свободным и не отвечать за чьи-то жизни.

– Отк...

– Вот заладил, как попугай!
– окончательно распалилась я. Мне стало совершенно наплевать на реакцию доктора на моё хамство.
– Лиза рассказала! Подруга Макарова и мать его будущего ребенка! Видите ли, у меня дар сходиться с людьми. Хотя...
– я мрачно оглядела завотделением с головы до ног, - в любом правиле бывают исключения...

Когда минут через двадцать я занесла ладонь надо лбом Макса, чувствовала себя настоящей победительницей. Ликовала, будто выиграла в лотерею поездку на море или только что получила долгожданное повышение, обойдя пару сотен конкурентов. Кондратьев следил за мной, не отрываясь, в любой момент готовясь прервать эксперимент. Я же не сомневалась, что на этот раз непременно что-нибудь увижу. И увидела. Но только не Макарова-мальчика, а то, что снова всерьез выбило из колеи.

Едва прикрыла глаза в реальности, их ослепило яркое солнце, ласкающее морской пляж. Точно такой же, на который в двенадцатилетнем возрасте меня свозили родственники. Только без людей. Я снова увидела простирающуюся до горизонта блестящую голубизну, сливающуюся с ясным небом на тон светлее. Услышала сказочный шепот волн, игривыми барашками набегающих на берег из белоснежного песка. Мгновение, и появился новый звук, заставивший сердце отплясывать чечетку. Стук копыт!

Рыжик! Поднимая в воздух столб брызг, он несся по кромке воды, размахивал крыльями и приветствовал меня громким радостным ржанием. Он скакал, скакал, скакал, но вдруг остановился и встал на дыбы. Не понимая, что происходит, я смотрела, как он брыкается и угрожающе хлопает крыльями.

– Идиотка!
– услышала я до боли знакомый голос. Я и не заметила, когда она появилась - женщина в длинном цветастом платье с черной косой вокруг головы.
– Я же велела тебе, не возвращаться больше в Поток! Кыш отсюда! Немедленно!

Голова закружилась, и я, как подкошенная, рухнула на пол макаровской палаты...

****

2010 год

Умом я понимала, что в доводах Семеныча куда больше смысла, чем в моем гневе, но в душе продолжала протестовать. Не на словах, разумеется. На деле. Поэтому вечером демонстративно поехала домой. Шеф открыл, было, рот, увидев, как я продефилировала по коридору с гордо задранным носом, но смолчал. Решил дать мне время остыть. Зато Люба, дежурившая этой ночью, не сумела удержаться от комментария.

– Ну и глупая же ты, Александра Викторовна, - полушепотом процедила она мне вслед.
– И нечего смотреть обиженно. Сама знаешь, что ведешь себя по-детски. Первый класс, вторая четверть, ей-богу!

– Не могу я сегодня работать, понимаешь?
– склонилась я к самому уху медсестры.
– Только представлю её в палате Кирилла или Алисы, как хочется твою биту позаимствовать. Тем более, не доверяю я Тимофеевой.

– Глупости, - ожесточенно зашептала Любаша.
– Я тоже не в восторге от того, как она повела себя семь лет назад, но не верю, что устроит диверсию на глазах у шефа. И дело не в ней, а в тебе, Сань. Хочешь сбежать, ладно, сегодня не буду задерживать. Но подумай на досуге, почему ты злишься? В чем настоящая причина?