Тема её и впрямь затянула. Она с наслаждением декорировала помещения траурной кисеёй и черепами с костями, когда забренчал мобильник.

— Ты сейчас дома или в людях? — осторожно спросила Галина, жена Юрека. — Я с неприятностями.

— Твоими или моими?

— Твоими. Мне очень жаль. Мои вторичные, потому как хорошо к тебе отношусь.

Майка относилась к Галине тоже хорошо:

— Не боись. Я одна дома и можешь не стесняться.

— Работаешь, я помешала?

— Ничего ты не мешаешь, я и впрямь занята приятным делом, но оно не волк. С удовольствием прервусь, а потом окину свежим взглядом.

Галине стало страшно жаль Майку. По телефону казалось, что та в отличном настроении и не предчувствует никакого несчастья, а ей предстоит это благолепие разрушить. Но выхода у неё нет, она просто обязана. Вот только как начать?

— Ты же знаешь, я не сплетница…

— Знаю.

— А Юрек тем более…

— Тем более.

— Вот только… Тут такое дело… Юрек бы тебе никогда в жизни… Скорее, подавился бы… А мне сказал, точнее, промямлил… И так пришлось остальное самой домысливать, и считаю, что ничего не поделаешь. Пусть оно и мерзость, а ты должна знать. Тебя не предупредить — самое настоящее свинство.

Только теперь до Майки дошло, о чём, собственно, Галина говорит. Очевидно, безумная страсть Доминика к Вертижопке не осталась незамеченной в трудовом коллективе, вызвала всеобщую жалость и озабоченность — вот те, кто поприличнее, и сочли, что Майка не должна оставаться в неведении. Будет выглядеть полной идиоткой, а кому это надо? Пусть сама решает, как относиться к мужниной дури.

— Я тебя выручу, — сжалилась она над Галиной. — Доминик стал ухлёстывать за Вертижопкой, и никто не знает, что делать.

— Ты знаешь? — изумилась Галина.

— Сам мне об этом сказал.

— Да ты что! Выходит, остатки порядочности в нём ещё телепаются! Но уж точности ради, то, по мнению Юрека, это не столько он ухлёстывает, сколько она. Он, можно сказать, начал совсем недавно.

— И всех поразил?

— Очень неприятно поразил. Все на твоей стороне, специально хочу это до тебя донести. Насчёт подробностей я не в курсе, ну, ты Юрека знаешь и поймёшь, почему…

— Отлично понимаю.

— Ты меня прости, пожалуйста…

— Зря извиняешься, наоборот, я тебе благодарна…

Кончив разговор, Майка ещё мимоходом подумала, когда же ей позвонит Зося, жена Стефана, от которой наверняка удастся узнать больше, и снова погрузилась в работу. Похоронное бюро с художественной точки зрения мрачнело на глазах и начинало вызывать трепет.

Позвонила Боженка:

— Раз ты дома, я заскочу. Прямо сейчас.

— Откуда знаешь, что я дома?

— По домашнему звоню, не заметила?

— А, точно. Только пива, кажется, нет.

— Не страшно, я захвачу…

Засовывая привезённое Боженкой пиво в холодильник, Майка услышала из гостиной вопль ужаса.

— Матерь божья! Что это?!

Поспешно выглянула из кухни и увидала застывшую у её рабочего места Боженку, переводившую потрясённый взгляд с чертёжной доски на монитор и обратно.

— Слушай, такое может в страшном сне присниться! Мне даже есть расхотелось! Откуда такое могильное? Гробовое?!

Майка страшно обрадовалась и пристроила стаканы на свободном краешке стола.

— Значит, то, что надо. Хорошо получилось? Тебе нравится?

— Какое нравится, чокнулась? От одной картинки родимчик может приключиться! На фига тебе такое? Это у тебя от нервов так выходит?

— Наоборот. Выходит для денег и тем самым нервы успокаивает. Шикарный заказ, только вот до сего дня вдохновения не было.

Боженка перевела дух, оторвалась от гробовых видов, налила себе пива и, устраиваясь в кресле, покачала головой:

— Ага, понятно. Теперь вдохновение накатило, да? Поверила, наконец, моим предупреждениям?

Майка, тоже с пивом, присела на рабочий стульчик с видом на своё новейшее произведение. Вид наполнял её глубоким удовлетворением. Двойным. Во-первых, как нельзя более отвечал нынешнему настроению, а во-вторых, сулил многообещающую перспективу будущего заработка.

— Доминик признался, — холодно информировала она подругу. — Вертижопка озарила его мрачное существование, что твоё северное сияние. Я в этот бред до сих пор не верю. Думаю, что он спятил, и очень за него беспокоюсь. Как такое вообще могло случиться?