— Вроде где-то была, — произнесла она без особой уверенности и пошла на кухню. Соседка двинулась следом.

— Забыла купить, хотя, честно говоря, и не собиралась… Это он куриную печёнку купил, ещё вчера, а вспомнил только сегодня, в багажнике возил, придурок, хорошо ещё, что похолодало, а теперь упёрся, подавай ему печёнку по-еврейски, а как без корицы, мог бы своей тупой башкой допетрить, чтобы и корицу заодно купить…

Майка порылась в ящике и нашла-таки жалкие остатки корицы, с пол-ложечки. Больше не было.

Соседка чуть не расплакалась.

— Господи, боже мой, этого мало, вкуса не даст, а магазин уже закрыт, нет, чтоб у людей дома немного больше было!

— Точно! — мрачно согласилась Майка. — Я тоже «за», чтоб у людей побольше было.

— Корицы?

— Ну, не только. Можно и воображения.

В этот момент в кухню ввалился вздрюченный соседкин муж, который то ли подслушивал под дверью, то ли просто хотел таким образом вырваться ненадолго из домашней атмосферы, донельзя шумной.

— А не мешало бы кое-кому воображения прибавить! — орал он, перекрикивая своё потомство, отлично слышное через двое приоткрытых дверей. — Вот только у кретинок его ни хрена нету! Моё почтение!

— Не только у кретинок… — попыталась сгладить ситуацию Майка, но напрасно старалась, соседи занялись исключительно друг другом. Претензии выдвигались одновременно, и можно было незамедлительно узнать, что малая ревёт почём зря, а сопляк уже достал своими погремушками, корова палец о палец не ударит, и зад лень поднять, чтоб до магазина дойти, урод безмозглый мясо в машине катает, а за пиво с футболом по телеку денег не платят, и пусть тот ухажёр только нарисуется, пожалеет, что на свет родился, человек, как вол, корячится, да ещё и покупки делает, а тормоз своего ребёнка на горшок посадить не может, шалава с утра до вечера другой заботы не знает, как только расфуфыриваться, а чтоб воображение включить, это извините, а ясновидения не желаете, и Загурские, как на грех, на пикник укатили, делать людям нечего!

Продолжать соседи решили у себя, и скоро к ору добавились глухие удары и звон посуды. Правда, выметаясь, соседка предусмотрительно прихватила остатки корицы, а Майка догадалась, что жильцы третьей квартиры на их этаже имели наглость уехать за город, тем самым не оставив ни малейшей надежды разжиться корицей у них. Ближайший магазин по воскресеньям закрывался в два пополудни, а гараж соседа был в полукилометре от дома.

Майка вернулась к работе, проведав предварительно на всякий случай цыплят, раз уж завелась поблизости невезуха, неизвестно, кого заденет. Нет, до духовки пока не добралась, цыплята чувствовали себя превосходно.

Доминик с детьми вернулись к позднему обеду, все жутко довольные и голодные. Майка о готовке, понятное дело, забыла, благодаря чему цыплята ужарились в самый раз, до румяной хрустящей корочки, а зелёная фасоль разогрелась на маленьком огне сама. Невезуха пока обходила её стороной. Доминик выглядел нормально, но если уж она решила вникнуть… минутку, а во что? Майка никак не могла вспомнить. В него? В себя? Ну, не в царицу же Екатерину! Ах, да, не сейчас надо вникать, а когда с работой будет покончено.

Она уже собралась встать из-за стола, забрать чашку с чаем и вернуться к работе, как Доминик, явно предвидя её намерение, пригрозил:

— Если уйдёшь, я посуду не мою.

Пришлось Майке временно отказаться от трудовых подвигов и перебраться с чашкой на кухню. Она подумала, сколько времени зря будет потеряно, но промолчала. Затем подумала, что ещё совсем недавно молчать бы не стала, а поставила вопрос ребром, ведь для неё потеря времени — это потеря сна, а она и так страшно не высыпается. Дальше Майка принялась размышлять, с чего она вдруг сделалась такая сдержанная, и вышло, что, похоже, поверила дурацким сплетням. С Домиником что-то не так, и не стоит его раздражать, только разобраться во всём осторожно и дипломатично. Тут она вспомнила дипломатические таланты Боженки и рассмеялась.

Весь процесс Майкиного мышления пролетел так быстро, что Доминик успел только открыть кран и пустить воду.

— Что? — заинтересовался муж. — О чём подумала?

— Обо всём, — ответила Майка и не соврала, поскольку мысли у неё мелькали с бешеной скоростью. О дипломатических талантах упоминать не следовало, поскольку отложенная на потом тема тут же ворвалась бы в кухню, но мысли касались в равной мере соседей и воображения, как такового. — Сдаётся мне, что я невольно подлила масла в скандал у Новаков. Уж больно злилась, вот и ляпнула про воображение.

Доминик потребовал подробностей, ему нравились Майкины рассказы. Мытьё посуды прошло без сучка и задоринки, ничего не пригорело, не засохло и не прилипло, а мужу нравились лёгкие и конкретные занятия, когда результат виден сразу, и он мог чувствовать себя образцовым супругом: жена готовит, муж моет посуду…

— Между нами, я бы предпочла посудомоечную машину, — вздохнула Майка, выходя из кухни. — Претензий меньше и не требует моей компании. Вот бы вы ещё не рвали на каждом шагу штаны и ботинки и не вырастали в таком темпе из одёжек…