– Спокойно, парень! Да успокойся же! – повторял Эван, но собака продолжала суматошно его облизывать.

Эван крепко обнял ликующую собаку. Он едва успел. Если бы он вовремя не вспомнил…

Нет, он даже не хотел думать об этом.

Когда в конце концов Триггер успокоился, Эван проверил ошейник.

– Интересно, почему это ошейник так усох? – спросил он Триггера.

Собака подбежала к забору и жадно лакала воду из миски.

«Это колдовство, – подумал Эван. – Ошейник не мог усохнуть, он же из кожи. С ним ничего никогда не случалось. Но почему он внезапно стал тесен Триггеру?»

Эван внимательно наблюдал за псом, пока тот лакал воду, тяжело дыша. Триггер повернулся и на секунду взглянул на Эвана, потом опять наклонился над миской.

«Он стал больше, – решил Эван. – Он определенно вырос».

Но Триггеру уже двенадцать лет, в человеческих годах это восемьдесят четыре. Старее, чем тетя Катрин.

Триггер слишком стар, чтобы расти.

«Наверное, мне кажется, – решил Эван, бросая ошейник на землю. – Первый раз в жизни у меня галлюцинации».

Катрин стояла в дверях кухни, зовя Эвана обедать. Он насыпал в миску сухого корма, попрощался с Триггером, который даже не оторвался от плошки с водой, и заторопился к дому.

…На следующий день, хмурым утром с осенним холодным ветром, Эван пошел к Энди. Он нашел ее под большим кленом в соседнем дворе. Она что-то судорожно делала.

– Что случилось? – издалека спросил он. Потом он увидел, что она над чем-то склонилась, быстро работая руками.

– Иди и помоги мне! – закричала она, не оглядываясь.

Эван подбежал к ней.

– Ой! – вскрикнул он, увидев, что Энди пытается освободить разноцветную кошку, привязанную к стволу дерева.

Кошка извивалась и царапала Энди. Та отдергивала руки и продолжала распускать тугие узлы веревок.

– Близнецы Беймеры это сделали. Я знаю, – громко сказала она, перекрикивая протестующее мяуканье кошки. – Эта бедная кошечка наверняка провисела тут всю ночь.

Кошка от страха визжала почти как человек.

– Успокойся, киска, – сказал Эван, когда испуганная кошка снова выпустила когти. – Можно, я помогу?

– Не надо. Я почти справилась, – ответила Энди, дергая за узел. – Как я мечтаю привязать Рика и Тони к этому дереву.

– Бедная обиженная кошечка, – успокаивающе сказал Эван.

– Вот и все, – победно выдала Энди, разматывая веревку.

Кошка свалилась на землю, в последний раз взвизгнула, задрала хвост и стремглав понеслась прочь. Она исчезла под высокой изгородью, даже не оглянувшись.

– Не очень вежливая, – пробормотал Эван.

Энди встала и вздохнула. На ней были вылинявшие синие джинсы и светло-зеленая огромная футболка, которая спускалась почти до колен. Она подняла ее подол и увидела дырку, которую проделали кошачьи когти.

– Эти два урода могут сделать все, что угодно, – сказала она, покачивая головой.

– Давай позвоним в полицию, или в общество охраны животных, или… – предложил Эван.

– Они будут от всего отпираться, – мрачно сказала Энди, отрицательно покачав головой. Потом добавила: – А кошка не очень хороший свидетель.

Они рассмеялись.

Эван и Энди пошли домой к Катрин. Всю дорогу они обдумывали, как бы преподать близнецам Беймерам хороший урок. Но ни один из них не смог предложить ничего дельного.

Когда они пришли, Катрин сидела за обеденным столом и составляла головоломку.

Она подняла голову при их появлении и внимательно посмотрела.

– Вы любите головоломки? Мне нравится занимать свои мозги, понимаете, о чем я? Вот почему я люблю задачки. Мозги размягчаются, когда доживаешь до моих лет. Сто и двенадцать!

Она радостно хлопнула по столу, найдя решение. Эван и Энди вежливо улыбнулись в ответ. Потом она вернулась к загадке, не ожидая их поздравлений.

– Она надоела мне до чертиков! – устало воскликнул Эван.

– Эван! Она услышит тебя! – запротестовала Энди, зажав рукой его рот.

– Говорю тебе, она совсем глухая. Она не может услышать меня. Она даже не хочет никого слушать и всех ненавидит.

– Мне кажется, что она милая, – примирительно сказала Энди. – Зачем она носит кость на шее?

– Возможно, думает, что это круто, – пошутил он.

– Давай поднимемся наверх, – предложила Энди, подталкивая его к лестнице. – Как-то странно себя чувствуешь, говоря о твоей тете прямо в ее присутствии.

– Ты старая сумасшедшая дурочка, – обратился Эван к Катрин, широко улыбаясь.