— Комиссар, — заговорил он, открывая бутылку, — изъяснялся очень живо, но как-то уклончиво. Насколько я понял, важно, чтобы истинная деятельность месье Ру оставалась в тайне. В то же время необходимо как-то объяснить тот факт, что только вчера вечером месье Водоши арестовали по обвинению в шпионаже, а уже сегодня он возвращается сюда, будто ничего не произошло.

— Ну, — заметил я с аппетитом пережевывая кусок сандвича, — это уже головная боль комиссара.

— Само собой. — Кохе долил мне вина и сам сделал небольшой глоток. — Тем не менее, — продолжал он, — вам и самому придется утром ответить на некоторые неудобные вопросы.

Меньше всего мне хотелось сейчас ввязываться в дискуссию.

— Вы правы, — согласился я. — Но это будет завтра. А в настоящий момент я мечтаю только о том, как бы побыстрее заснуть.

— Естественно. Вы, должно быть, действительно безумно устали. — Кохе вдруг расплылся в широкой улыбке. — Надеюсь, вы готовы забыть наш довольно жаркий спор нынче днем?

— Я уже забыл о нем. Вас вряд ли можно в чем-то обвинить. Что же касается меня, полиция дала указания, и я вынужден был подчиниться. Радости, как можете догадаться, это не доставило, но у меня просто не было выбора. Мне угрожали депортацией.

— Ах вот оно что! Этого мне комиссар не сказал.

— И правильно сделал.

Кохе взял один из приготовленных для меня сандвичей, надкусил и принялся молча жевать.

— Понимаете, какая штука, — наконец задумчиво проговорил он, — все эти последние дни мне было изрядно не по себе.

— Правда?

— Когда-то я работал в одной большой парижской гостинице, помощником управляющего — русского по имени Пилявский. Быть может, вы слышали о нем. Гений в своем роде. Работать с ним было сплошное удовольствие, я многому у него научился. Успешный ресторатор, он любил повторять, что ему необходимо знать своих клиентов. Он должен знать, чем они занимаются, о чем думают, сколько зарабатывают. Но при этом не следует никогда и ни о чем выспрашивать. Эти уроки я заучил назубок. Знать все это стало моей второй натурой. И вот в последние несколько дней я понял, что здесь происходит нечто, выходящее за пределы моего знания, и это меня чрезвычайно обеспокоило. Я почувствовал себя оскорбленным в своих лучших профессиональных чувствах, если вы понимаете, что я хочу сказать. И все нити вели к кому-то одному. Сначала я подумал, что этим одним может оказаться англичанин. Во-первых, тот эпизод на пляже, а потом еще мне стало известно, что он ко всем вам обращается с просьбой одолжить денег.

— И кажется, в конце концов ему это удалось.

— О да. Молодой американец одолжил ему две тысячи франков.

— Скелтон?

— Он самый. Насколько я понимаю, он может себе это позволить. Вряд ли эти деньги к нему когда-либо вернутся. — Кохе замолчал, затем добавил: — Далее я перенес свои подозрения на месье Дюкло.

Я рассмеялся.

— Между прочим, в какой-то момент я тоже подумал, что именно он-то и является шпионом. Знаете, Кохе, это опасный старик. Патологический лгун и неисправимый сплетник. Может, поэтому у него так хорошо идут дела.

— Дела? — Кохе удивленно округлил брови. — Он что, представился вам бизнесменом?

— Ну да. Насколько я понимаю, он владелец нескольких фабрик.

— Месье Дюкло, — отчеканил Кохе, — служащий отдела здравоохранения муниципалитета небольшого городка близ Нанта.

— Кто-кто?

— Служащий. Он зарабатывает две тысячи франков в месяц и каждый год приезжает сюда в отпуск на две недели. Где-то я слышал, что несколько лет назад он провел полгода в психиатрической лечебнице. И почему-то мне кажется, что скоро он вновь там окажется. Нынче он выглядит гораздо хуже, чем год назад. У него появилась новая мания. Он придумывает совершенно фантастические истории о разных людях. Например, целыми днями не отставал от меня, уговаривая надеть наручники на английского майора на том основании, что он якобы известный во всей Европе преступник. Просто не знал, как от него избавиться.

Я уже начал привыкать к разного рода сюрпризам. Доев последний сандвич, я поднялся с места.

— Что ж, месье Кохе, спасибо за сандвичи и вино, спасибо за участие и — спокойной ночи. Еще минута — и я засну прямо здесь.

— И уж тогда-то, — ухмыльнулся Кохе, — вам ни за что не избежать их вопросов.

— Их?

— Ну да, остальных постояльцев. — Он согнал с лица улыбку и наклонился ко мне. — Послушайте, месье. Да, сейчас вы устали. И мне совершенно не хочется вас нервировать. Но все же, вы думали о том, что скажете им утром?

— Нет, малейшего представления не имею, — устало покачал головой я. — Правду, наверное.

— Но комиссар…

— Да пошел он к черту, этот комиссар! — взорвался я. — Эту кашу заварила полиция. Пусть сама ее и расхлебывает.

Кохе поднялся со стула.

— Одну минуту, месье. Полагаю, вам кое-что должно быть известно.

— Надеюсь, не очередной сюрприз?

— Видите ли, месье, когда сегодня вечером здесь появился комиссар, английская пара, американцы и Дюкло все еще сидели в холле и толковали о случившемся. После того как он ушел, я взял на себя смелость объяснить арест таким образом, чтобы, с одной стороны, очистить вас от всяких подозрений в противозаконной деятельности, а с другой — удовлетворить их любопытство. Под строжайшим секретом я сообщил им, что на самом деле вы, месье Водоши, сотрудник контрразведывательного управления Второго бюро, а арест — это всего лишь уловка, звено некоей операции, о которой даже полиция ничего толком не знает.

Я в удивлении уставился на своего собеседника.

— Неужели вы думаете, что они клюнут на эту чушь? — спросил я наконец.

— А почему бы и нет? — улыбнулся Кохе. — Ведь поверили же они вашему рассказу об украденных портсигаре и бриллиантовой булавке.

— Это совсем другое дело.

— Положим. И все-таки поверили. И в то, что я рассказал, тоже поверили. Понимаете ли, хотели поверить. Американцам вы нравитесь, им вовсе не улыбалось видеть в вас преступника, шпиона. Так что они сразу приняли мою версию за чистую монету, а это убедило и остальных.