Диван за занавеской стоял на солидном деревянном возвышении. Исследователи долго рыскали внутри, топали ногами по доскам, пытаясь обнаружить подвох. Их усилия не увенчались успехом.

– Какой в этом смысл? – шепотом задал вопрос Мэлоун.

– Пространство за занавесом служит резервуаром и местом для конденсации эктоплазменных испарений, которые испускает медиум. Иначе эктоплазма станет рассеиваться по комнате.

– Это пространство служит и для других целей, – заметил один из исследователей, который подслушал разговор.

– Ваши сомнения вполне понятны, – философски заметил Мэйли. – Я и сам предпочитаю осторожность и детальную проверку.

– Думаю, что сегодня, когда медиум остается снаружи, доказать мошенничество не составит особого труда. – Оба исследователя излучали уверенность.

Медиум уселся у одного края занавески, его жена – с другого. Свет погас, лишь небольшая красная лампа под потолком позволяла гостям видеть очертания предметов. Когда глаза привыкли к темноте, гости смогли разглядеть более мелкие детали.

– Мистер Линден начнет с ясновидения, – произнесла миссис Линден.

Поза, в которой сидела миссис Линден, заставила Энид улыбнуться: прямая спина, руки, сложенные на коленях, делали миссис Линден похожей на восковую фигурку.

Мистер Линден, который еще не вошел в транс, начал сеанс ясновидения. Сеанс нельзя было назвать успешным. Очевидно, слишком большое количество гостей, каждый из которых обладал своеобразным характером, являлось препятствием. Именно этим Линден объяснил несколько неудачных попыток войти в контакт с духами. Но Мэлоуна более поразили удачные попытки, те, во время которых зрители узнавали умерших близких. Мэлоун видел, что участники сеанса непроизвольно подсказывают медиуму. Безусловно, в этом была вина, скорее, зрителей, чем прорицателя. Но тем не менее впечатление оказалось испорченным.

– Я вижу молодого человека с карими глазами и обвисшими усами.

– О, милый, милый, ты вернулся! – воскликнула мисс Бэдли. – У него есть послание?

– Он говорит, что любит и никогда не забудет.

– Это так на него похоже! Что еще мог сказать мой милый мальчик? Это моя первая любовь, – добавила она жеманным голосом. – Он всегда появляется здесь. Мистер Линден приводит его снова и снова.

– В углу появился молодой человек в форме цвета хаки. Я вижу знак над его головой, кажется, греческий крест…

– Джим… Джим, без сомнения! – воскликнула леди Смит.

– Да, – кивнул медиум.

– А греческий крест над головой, очевидно, пропеллер, – произнес сэр Джеймс. – Наш сын служил в авиации.

Мэлоун и Энид были шокированы. Мэйли также чувствовал себя неловко.

– Все идет неважно, – прошептал он на ухо Энид. – Давайте подождем. Надеюсь, что мы увидим кое-что поинтересней.

Затем последовало несколько неплохих узнаваний. Некто отдаленно похожий на Саммерли снова предстал перед Мэлоуном. Эта встреча не произвела на журналиста должного впечатления: ведь Линден мог присутствовать на сеансе миссис Деббс. Такое объяснение показалось Мэлоуну более убедительным, чем откровения Линдена.

– Подождите немного, – снова прошептал Мэйли.

– Сейчас медиум займется материализацией, – сказала миссис Линден. – Пожалуйста, не прикасайтесь к возникшим предметам, до тех пор пока Том не разрешит.

Медиум удобно расположился в кресле и стал равномерно дышать. Воздух с легким свистом проходил между его губами. Затем Линден вытянулся и, кажется, провалился в глубокий обморок. Его подбородок бессильно упал на грудь. Медиум начал что-то бормотать, но теперь казалось, что голос принадлежит другому человеку, более образованному и утонченному.

– Добрый вечер, – произнес голос.

– Добрый вечер, – раздался нестройный хор в ответ.

– Боюсь, что вибрации не слишком гармоничны. Присутствует элемент скептицизма. Но он не является доминирующим, поэтому мы можем рассчитывать на положительный результат. Мартин Лайтвуд сделает все, что сможет.

– Это его надзиратель из Индии, – прошептал Мэйли.

– Думаю, что стоит завести граммофон. Музыка полезна. Церковные гимны дают наилучший эффект, но и светская музыка может помочь. Миссис Огилви, поставьте что-нибудь на свое усмотрение.

Раздалось шипение иглы, которая не могла попасть в канавку. Затем хор мощно затянул: «Зажги свечу добра». Аудитория вполголоса подхватила песню. Затем миссис Огилви переменила пластинку. Теперь звучало: «Боже, твоя милость не угасла в веках».

– Духи часто меняют пластинки самостоятельно, – пояснила миссис Огилви. – Но сегодня, кажется, недостаточно энергии.

– О нет, – раздался голос. – Энергии достаточно, миссис Огилви, но мы бережем ее для материализации. Мартин говорит, что все идет превосходно.