Сопение стало одобрительным.

— Давайте поговорим! Я люблю говорить о природе! Ведь именно с разговоров начинаются все большие дела!

— Видите ли, — начал Костя, но потом, сообразив, что в такой темноте ничего увидеть невозможно, поправился, — понимаете ли, мы хотим узнать о положении редких видов в вашей стране.

— Присаживайтесь! — пригласил нас голос.

Мы на ощупь нашли стулья и сели.

— У нас очень много редких зверей! — с гордостью заявил наш невидимый собеседник. — Больше того, все самые редкие звери водятся именно у нас!

Хотя в темноте я не видел Костю, но почувствовал, что он озадаченно смотрит в мою сторону.

— Почему вы так думаете?

— Так полагает наш министр природных ресурсов, а значит, так оно и есть!

— Погодите, — я получил удар в плечо и понял, что это Костя развел руками, — но ведь редкие животные есть и в других странах…

Наш невидимый собеседник сочувственно засмеялся.

— Ну что вы! Они совсем не такие редкие, как наши!

Я молчал, не зная, что сказать.

— Да, но как вы определяете степень их редкости? — поинтересовался Костя. — Какие вы для этого используете методики?

— Методики? — Сотрудник министерства задумался. — На вид.

— То есть?

— Знаете, почему мы сидим в темноте? Чтобы потом, выйдя на свет, сразу определить редкий вид! И принять соответствующие меры для его спасения!

Теперь замолчал Костя, поскольку о таком способе определения исчезающих животных еще не слышал. Я решил взять беседу в свои руки.

— Допустим. А что вы предпринимаете для защиты природы?

— Очень много! — ответил невидимый человек. — Мы всем говорим, что у нас в стране водятся редкие звери. И даже если люди убили и съели представителя редкого вида, мы призываем их попросить богов послать на землю точно такого же. Кроме того, у нас проходят регулярные коллективные молитвы о спасении природы, возглавляемые нашим министром!

Мы помолчали.

— И как, — спросил Костя, — помогает?

Наш собеседник застенчиво засопел.

— Если у богов хорошее настроение, помогает.

— А конкретно вами что-нибудь было сделано? — Костя начинал терять терпение.

— Мной? — Невидимый человек задумался. — Я написал поэму.

— Что?!

— Вы не слышали о поэмах? — удивился в свою очередь сотрудник министерства. — Это произведения, где многие слова имеют схожее окончание. Ну, например, «банан-кабан»…

— Мы знаем, что такое поэмы, — сердито сказал Костя. — Но не думали, что с помощью схожих окончаний можно охранять животных!

— Конечно, можно! — Наш собеседник, судя по звукам, поднялся из-за стола и начал ходить. Он, вероятно, очень хорошо видел в темноте и ни разу ни на что не наткнулся. — «Легенда о редком виде»! Я писал ее два месяца. В ней рассказывается об исчезающем виде, который мирно жил в лесу. Но потом пришел человек и стал вырубать деревья. Редкий вид сказал: «Ах, зачем ты обижаешь меня, о человек, я ведь тебе ничего плохого не сделал». А человек засмеялся и ответил: «Я тут буду жить и сеять, потому что мне нужно кушать, а ты уходи, пока цел!» Редкий вид горько заплакал и ушел. А потом боги покрали человека, и у него отсохли ноги.

Мы довольно долго не знали, что сказать.

— И вы уверены, что это способствует сохранению природы? — спросил в конце концов Костя.

— Мою поэму включили в школьную программу, — смущенно ответил сотрудник министерства, садясь на место. — А меня приняли в союз камбоджийских писателей.

— Ну что же, — сказал Костя в мою сторону, — нам тут, кажется, больше делать нечего!

Попрощавшись с так и не увиденным нами человеком, мы встали и вышли из тьмы на улицу.

— Думаешь, при таком отношении у природы есть шанс? — спросил мой друг.

Я пожал плечами.

— Мы в чужой стране, и тут многое может казаться нам странным. Что мы знаем о местных жителях? Может, поэмы это именно то, что до них доходит лучше всего.

— М-да! — сказал Костя.

Дальше он шел молча и только время от времени ожесточенно тряс бутылкой, вызывая в ней бешеные вихри пузырей.