В данном случае существующая обстановка передачи информации подсказывает, что должно быть передано адресату. В художественном переводе необходимо довести до читателя в первую очередь стиль автора произведения – при синхронном переводе достаточно ограничиться передачей смысла.

Однако это не исключает адекватности и полноты передачи подлинника. Для достижения этой цели прежде всего необходимо широко использовать при переводе все богатство русского литературного языка. Все ошибки в переводе возникают от незнания родного языка.

Известно, что адекватность, т. е. полнота и верность перевода, не может быть обязательным признаком перевода. Но в таком случае, где проходит грань между переводом и так называемыми адаптациями – пересказом, толкованием, рефератом, аннотацией и т. п. Отличие перевода от других видов речеязыковой деятельности, включающей два языка, следует искать в чем-то неизменном, что остается в переводе и не остается в результате всякого рода адаптаций. А вопросу о том, что остается неизменным в переводе, посвящено немало работ.

В теории перевода это неизменное принято называть «инвариантом». Термин «инвариант» широко распространен в математике, откуда и заимствован в лингвистику. В математике понятие «инвариант» определяется как «выражение, остающиеся неизменяемым при определенном преобразовании переменных, связанных с этим выражением».

Что же является «инвариантом» в переводе, несмотря на все преобразования, несмотря на дублирование компонентов коммуникации в этом виде речеязыковой деятельности?

Ответ на этот вопрос ученые дают по-разному.

Л.С. Бархударов считает, что инвариантом в переводе является общность семантического содержания исходного и переводного текста. Это определение уязвимо, поскольку инвариант в нем определяется через переводной текст, который непосредственно связан не с инвариантом, а с исходным текстом. Кроме того, в этом определении не учитывается никакая другая информация, а только семантическая. Однако информация может быть не только семантической, но и фоновой (помехи, шумы и пр.), структурной (о структуре высказывания), ситуативной (о ситуации, в которой протекает высказывание) и т. п.

Ю.Г. Кузьмин отождествляет инвариант с ситуацией в действительности, т. е. как она воспринимается автором сообщения. Но автор сообщения может намеренно исказить воспринимаемую им ситуацию в действительности. Кроме того, иногда необходимо сохранить в переводном тексте и информацию о структуре речеязыкового произведения.

А.Д. Швейцер дает одно из наиболее развернутых определений: «в процессе перевода неизменным всегда остается содержание исходного сообщения – не только семантическое, но и прагматическое, детерминируемое и модифицируемое функциональными характеристиками данного коммуникативного акта и соотношением между ними». В этом определении исходное речеязыковое произведение названо «исходным сообщением». Его содержание в том или ином виде – в зависимости от функциональных характеристик коммуникативного акта – действительно должно оставаться неизменным, но нельзя забывать, что в некоторых видах перевода следует оставлять неизменным и стиль, и структуру исходного текста.

Поэтому инвариантом в переводе должна быть та информация, которую источник стремится передать в данном акте коммуникации и которую называют сообщением.

Естественно, что информация, которую хочет передать источник в разных актах коммуникации, не совпадает. Иногда ему важно передать только основную смысловую информацию, иногда и всю второстепенную; в некоторых случаях это будет лишь содержание речеязыкового произведения, в других – какие-то элементы его формы. Но во всех случаях все виды информации, предназначенные для передачи, и составляют сообщение, структура которого, таким образом, вариабельна и зависит от цели деятельности.

Именно сообщение является инвариантом в процессе перевода, без его сохранения акт коммуникации не достигнет своей цели: книга не окажет предполагаемого воздействия, газета или радио не познакомит нас с происходящими событиями, мы не сможем вызвать желаемых реакций у наших коммуникантов.

Именно передача сообщения, считает Р.К. Миньяр-Белоручев, отличает перевод от так называемых адаптаций.

Естественный человеческий язык состоит из многообразия вербальных сигнальных систем. Все живые существа на земном шаре наделены сигнальными системами, которые служат для передачи мысли (для общения), но эти системы могут быть вербальными (словесными) и невербальными (бессловесными). Человек мыслит при помощи вербальной системы. Основой этой системы являются слова, которые в высказывании объединяются в цепочки по определенным правилам. Слова содержат значения, воплощенные в смысл. При перекодировке, трансформации неизменным остается мысль, смысл, семантика, значение, выраженные в высказывании. Каждый человек мыслит одинаково, согласно единым, одинаковым законам мышления, но располагает разными средствами для передачи своих мыслей другим человеческим существам; основными средствами являются речеязыковые средства, речеязыковые сигналы.

Человек мыслит и при помощи образов, воплощенных в слова, а слова это вербальные знаки. Отсюда, мышление человека – это вербальное мышление. При общении мысли передаются средствами вербальными, с использованием фонетических, лексических, грамматических и стилистических средств. Мысль, сформулированная, выраженная вербальными средствами одного языка (знаковой сигнальной системы) находится в готовности для передачи ее речеязыковыми средства такой же знаковой системы или преобразования и передачи ее речеязыковыми средствами иной, другой знаковой системы.