Что же собственно происходило со мной в эти минуты, если взглянуть на все со стороны.

Я был начинающим, пока ничем не примечательным корреспондентом «Вечерней газеты» и при этом надеялся в несколько часов раздобыть и обработать по-настоящему сенсационный материал, который меня бы прославил и сделал достойным Глэдис. Чем можно объяснить ее непомерные ко мне требования: жестокостью ее натуры, эгоизмом или просто глупостью, из-за которых она подстрекала меня рисковать жизнью? Как бы там ни было, такую оценку мог бы дать человек зрелый, а мне в ту пору было только двадцать три, и к тому же я был по уши влюблен.

Мне всегда нравился Мак-Ардл, ворчливый, сутулый, рыжеволосый редактор отдела новостей. Думаю, что наши симпатии были взаимны.

Собственно возглавлял отдел Бомонт. Но тот пребывал в, так сказать, разреженной атмосфере, на олимпийской высоте своего положения, откуда ему было неудобно снисходить к событиям, менее значительным, чем, скажем, международный конфликт, или раскол в составе кабинета министров. Иногда нам доводилось наблюдать его, в величественном одиночестве шествовавшего в свою служебную резиденцию. Обычно на лице у него блуждала рассеянная мина, означавшая, что мысли его витали где-то на Балканах, или в Персидском заливе. Он пребывал над нами и вне нас. Мак-Ардл же был его правой рукой, и делом заправлял именно он.

Когда я вошел в кабинет, старик мне кивнул и привычным жестом закинул очки на лысину.

— Ну, дорогой Мелоун, судя по тому, что я узнаю о вас в последнее время, вы отлично справляетесь с работой, — произнес он со своим очаровательным шотландским акцентом. Я скромно поблагодарил.

— «Взрыв на шахте» вам удался на славу. Кстати и «Пожар в Саутворке» — не хуже. У вас есть репортерская хватка. Так с чем же вы ко мне пожаловали?

— У меня к вам просьба, господин Мак-Ардл.

На лице старика промелькнула озабоченность.

— Так, так. Какая же просьба?

— Не могли бы вы, сэр, отправить меня на специальное задание для нашей газеты. Я постараюсь исполнить его как можно лучше и принести вам хороший репортаж.

— Какого рода задание хотели бы вы получить, господин Мелоун?

— Я хотел бы, чтобы меня отправили туда, где есть риск и опасность. Именно это мне нужно. Чем опаснее, тем лучше.

— Похоже, вам захотелось расстаться с жизнью!

— Напротив, я хочу доказать, что живу на свете не зря!

— Дорогой мой Мелоун. Ваши слова звучат благородно и возвышенно, но боюсь, что по нынешним временам они несколько устарели. К сожалению, наши потери от подобных специальных заданий, как правило, превосходят приобретения, говоря попросту, они не рентабельны. К тому же в горячие точки лучше отправлять опытного журналиста с именем, способного привлечь массы, человека, которому все согласятся поверить. На географических картах уже не осталось белых пятен. Все земли и воды давно открыты. Так что с романтикой, прямо скажу, сегодня дело обстоит паршиво…, впрочем погодите, — прибавил он, будто запнувшись. — Географическая тема вдруг натолкнула меня на мысль. Как бы вы отнеслись к идее разоблачить в печати современного Мюнхгаузена? Вы представите читающей публике талантливого лжеца во всей его красе и в заключение с блеском его развенчаете. Ну как? Вас это устраивает?

— Я готов на все.

Мак-Ардл некоторое время раздумывал.

— Впрочем, я весьма сомневаюсь в том, что вам удастся его дружески к себе расположить. Да что там «дружески». Скорее всего, он вообще с вами не захочет говорить. Тем не менее, в вас я заметил способность ладить с людьми, что-то вроде внутреннего обаяния, или как сейчас модно называть биологического магнетизма. Может быть, это просто привлекательность юности, или что-нибудь вроде того.

— Вы очень добры, сэр.

— В таком случае, почему бы вам не попытать удачи у профессора Челленджера, что живет на Энмор Парк.

Услышав это имя я, я, признаться, вздрогнул.

— Челленджер? — воскликнул я. — Профессор Челленджер, известный зоолог! Тот самый, что недавно разбил голову Бланделлу из «Дейли Телеграф»?

Мрачно улыбнувшись, старик утвердительно кивнул.

— Что не нравится? Вы, ведь, сами просили, чтобы я вам подыскал дело поопаснее! Наверное, инцидент произошел на профессиональной почве?

— Именно, так. Не думаю, чтобы он во всех обстоятельствах вел себя, как вандал. Видимо Бланделл застал его в неподходящий момент, или в общении с ним допустил какую-нибудь бестактность. Может быть, вы окажетесь счастливее, и вам удастся его укротить настолько, что он заговорит, а уж мы в газете сумеем все обработать и преподнести в лучшем виде.

— Я, по правде говоря, о нем ничего не знаю. Его имя мне известно лишь из протоколов судебной процедуры по делу о рукоприкладстве в связи с этим злосчастным Бланделлом.

— У меня кое-что имеется, господин Мелоун. Я уже некоторое время наблюдаю за этим джентльменом.

Он открыл ящик стола, и в нем немного порывшись, вытащил листок.

— Здесь говорится вкратце: «Челленджер, Джордж Эдвард. Родился в Лардже (Северная Британия) в 1863 году. Образование: начальная школа и колледж в Лардже. Университет в Эдинбурге. С 1892 года штатный сотрудник Британского музея. С 1893 года главный хранитель отдела сравнительной антропологии. В 1894 году в результате чьего-то письменного доноса был уволен. Кавалер медали Крейстона за научные достижения в зоологии. Почетный член международных научных ассоциаций. — Здесь идут два абзаца убористым шрифтом. Так: — Бельгийское общество натуралистов, Американская Академия Наук, Ла Плата… и т. д. и т. п. Экс-президент палеонтологического общества (группа „h“) Британский филиал международного… и все в таком духе.