Буко постоял на площадке, робко посматривая на проезжавших мимо людей. Он заметил Ланчу — соседа по общежитию. Ланчу был прямой, как столб, и медлительный. Его идеей была простота, и работал он из принципа шлагбаумом на железнодорожном переезде. В ветер и в снег Ланчу часами стоял у дороги, провожая взглядом бесчисленные автомобили. Когда приближался поезд, ему кричали в мегафон: «Ланчу, подними руку, ту, в которой ты держишь флажок!» Ланчу поднимал руку с флажком, и это означало, что движение через переезд закрыто.

«Ну откуда у него кнопки?» — подумал Буко, и вдруг его охватила такая тоска, что захотелось куда-нибудь уйти, убежать, спрятаться.

Буко заглянул под лестницу. Там Бепле и Фрист играли в карты. Они сидели на подоконнике, между ними лежала полуразобранная колода. Фрист по одной бросал карты, а Бепле на каждою сверху бросал свою карту.

— Король.

— Туз.

— Король.

— Туз.

— Король.

— Туз.

— Еще король.

— Еще туз.

— И еще король.

— Туз.

— Постой. Это уже пятый туз. Ты мухлюешь, — сказал Фрист.

— А ты не мухлюешь? — возразил Бепле. — Король-то тоже пятый. И раньше я два короля отбил тузами.

— Ну ладно, — махнул рукой Фрист. — Играем дальше. На тебе еще короля.

— Ну, еще туз.

— Больше нету, — сказал Фрист и стал набирать из колоды карты.

— А ты все кнопки ищешь? — печально взглянув на Буко, спросил Бепле.

— Omnea mea mecum porto [3] , - буркнул Фрист. — Чего искать?

— Люди всю жизнь что-нибудь ищут, — возразил Бепле. — Высокую любовь, глубокий смысл, себя… Почему бы не искать кнопки? В конце концов, может быть, именно в кнопках все дело.

— Вчера ты говорил, что не в кнопках, а в принципе, — заметил Фрист.

— Не в принципе и не в кнопках, — засмеялся Бепле. — Дело в людях. Это ведь у нас нету кнопок, у людей.

— А говорил, у фирмы. Причем же тут фирма?

— Ты сам подумай, если у людей кнопок нету, то почему они в фирме должны быть? Люди без кнопок, а фирму себе построили с кнопками? Это противоречит здравому смыслу!

— Опять ты врешь, Бепле, — сказал Фрист. — Материя первична. Сначала кнопки, потом уже люди. И вообще, ты говоришь о кнопках так, будто они смогут существовать во Вселенной. Но если бы во вселенной были кнопки, то можно было бы выключить солнце. А солнце выключить нельзя!

Бепле отряхнул брюки.

— Вот так мы и живем, словно в дурачка играем — у кого сколько королей в колоде, у кого сколько тузов?

— Как с дураками бороться? — Фрист развернул в руке карты. — Ходи, Бепле.

— Бороться-то мы научились. Умеем создавать обстановку нетерпимости, критиковать, жаловаться, — вздохнул Бепле. — Жить не умеем.

— А я не люблю нашу фирму. — Сказал Буко. — Она вовсе не вещь в себе, а одно из течений нашей жизни, когда люди не только не уважают друг друга, но и не хотят друг друга понимать и замечать даже. Наша фирма — Caput mortuum [4] , из которой вывелся новый вид существа — человек искусственный. Искусственный человек создает себе искусственный мир, и одежда у него искусственная, и душа, и мысли. И вся его искусственная жизнь насыщена такими же искусственными проблемами.

Фрист усмехнулся.

— Буко, как можно говорить о жизни всякий вздор так, будто жизнь не ограничена стенами Homunculus’a, а может существовать еще где-то и как-то? Каких-то птиц придумал, небо голубое… — на лице Фриста выразилось отвращение. — Иди в отдел, там тебе Цицарь уже кнопки нашел.

В бюро по-прежнему было шумно от народа. В позолоченном окне висел кусок оранжевого неба. Цицарь хмуро тер шею.

— Выключателей нету. Есть переключатели — переключать с одного на другое. Давай попробуем заменить. В принципе какая разница?

Буко покачал головой.

— Ты подумай, может, можно, а? — с надеждой спросил Цицарь.

— Они не мощные.

— А выключателей нету, — Цицарь спрятал виноватый взгляд. — Понимаешь, не запланировали…

За ближайшим к агрегату столом сидел Шикс, оплывший, как слизень, и молчаливый. Он все делал плохо, и поэтому ему никогда ничего не поручали. Он сидел весь такой выключенный из жизни.

— А у меня есть кнопка, — негромко сказал Шикс.

— Кнопка? — Буко не поверил своим ушам.