Монах, слышавший весь разговор с командиром, отреагировал просто: пробормотал что-то вроде «хотят шею сломать – скатертью дорога», спустился вниз и сел у маленького окна. Не стану кривить душой – я думал так же. Виктор только кивнул, всецело поглощенный своей аппаратурой.

Наша «эмтэшка» двинулась вслед за остальными.

Прямо перед нами начиналось болото. Из грязной застоявшейся воды поднимались густые заросли камышей и какой-то мутировавшей растительности. Тяжелые дождевые капли гулко шлепали по воде, на поверхности которой время от времени вспухали небольшие пузыри. Гнилостный запах болота чувствовался даже сквозь респиратор. Я посмотрел вверх. Свинцово-серые тучи висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Небо бесновалось. Молния ударила в дерево совсем недалеко от нас. Яркая вспышка почти ослепила меня, некоторое время перед глазами плавали радужные круги. Н-да, погодка – только по Зоне ходить…

Первая амфибия медленно двинулась вперед, выбрасывая из-под траков болотную жижу. Остальные ожидали своей очереди. Один из американцев помахал мне рукой и указал влево, туда, где на небольшом островке горело дерево, подожженное ударом молнии. Я кивнул и отвернулся.

Фантомы теперь постоянно сопровождали нас. Некоторые из них висели на месте, другие медленно перемещались, но держались на расстоянии. Господи, чего только мы не насмотрелись! Фантастические и реальные существа, «цветы», похожие на рисунки абстракционистов, и просто бесформенное марево. Видеокамеры записывали все для дальнейшего подробного просмотра и анализа.

За Виктора я не беспокоился – он теперь вообще «не поднимал головы». Его аппаратура работала с полной нагрузкой.

В средней части нашей «эмтэшки» из крыши торчала полутораметровая мачта, на которой был закреплен большой металлопластиковый шар, около полуметра в диаметре. Время от времени слышалось жужжание электромоторов, и шар поворачивался вокруг своей оси влево-вправо. Его поверхность покрывали различные «наросты»: выступы объективов с линзами обычной и инфракрасной оптики, бугры каких-то многочисленных датчиков и антенн. Такие же устройства стояли на всех машинах группы. Это были наши «вторые глаза и уши». Работали они хорошо, нужно отдать должное стараниям Виктора, но все же я больше доверял собственному чутью, чем самой хитрой электронике. Очень много людей погибло в Зоне только из-за того, что они не хотели думать своей головой, перекладывая все на аппаратуру и слишком доверялись ей… Именно поэтому я постоянно «торчал» наверху в люке, стараясь не упускать из виду ничего. Монах делал то же самое. Время от времени Виктор просил нас «не создавать помеху», когда мы, осматривая окрестности в бинокль, вставали почти в полный рост на броне и закрывали поле зрения датчиков.

Смотреть было ровным счетом не на что, кроме фантомов. На вид – самое обычное болото. Среди мутной воды тут и там торчали разные по величине островки, как большие так и совсем крошечные. Пожелтевший камыш шелестел под порывами ветра. И ничего, абсолютно ничего живого вокруг. А о болотах Зоны среди сталкеров ходили довольно мрачные рассказы… Десяток-другой аномалий не в счет – «комариную плешь» посреди болота не заметит разве что слепой, даже детектор не нужен. Так мы двигались около часа, пока не попали в туман.

Туман… Он появился не то чтобы совсем внезапно. Вокруг машин повисла легкая белесая дымка, которая густела на глазах, превращая окружающий воздух в молоко. Видимость сократилась буквально до нескольких метров.

Газоанализаторы автоматически брали пробы воздуха каждые двадцать секунд. К счастью это был обычный туман, а не токсичный туман-убийца, «обитающий» в различных низинах Зоны.

Наверху делать было нечего, и мы спустились вниз, не забыв задраить над головой люки. Я снова уселся рядом с Виктором. Теперь вся надежда была только на его «электронные глаза». В триплексы ничего не было видно.

Наше местоположение указывалось на планшете автоматически. Я вытащил из кармана карту и сверился с курсографом. До нужного нам квадрата оставалось еще километров восемь – не меньше часа ходу.

Сидящий рядом Монах отрешенно смотрел в крошечный иллюминатор.

Самое опасное сейчас – это безделье, предательское ощущение безопасности за броней. Оно расслабляет, убаюкивает. Мерный шум двигателя, тепло, отсутствие необходимости думать о том, куда и как сделать следующий шаг – самые страшные враги сталкера. В таком состоянии полудремы можно элементарно проспать собственную жизнь. Легонько пнув Монаха в бок, и пробормотав что-то вроде: «не спать!», я перебрался вперед.

Наш водитель не был новичком – фары в тумане включать не стал, все равно от них никакого толку, а задействовал прибор ночного видения. «Эмтэшка» шла медленно, слегка покачиваясь на кочках. Вдруг мы ощутили легкий толчок – гусеницы зацепились за твердую почву. Один из островков, надо полагать. Выехав из болота, водитель остановил амфибию, и повернулся ко мне.

– Командир, надо гусеницы проверить. Я наружу выйду, хорошо?

– Это долго?

– Минут пять. Да наши далеко не уйдут, догоним.

– Ладно, давай. Я тебя прикрою. Монах!

– Я.

– Становись к пулемету. Мы наружу выходим. Витя, что вокруг?

– Чисто. Биологических объектов не наблюдаю, аномалий тоже.

– Добро.

Я кивнул водителю, надел респиратор и распахнул люк.

Туман был густой и плотный, словно молочный кисель. Я выбрался из люка и спрыгнул на землю. Под ботинками чавкнула грязь. Пока я с оружием наизготовку обходил вокруг машины, послышались звучные удары металла о металл, и хорошо знакомые слова, весьма помогающие в работе с инструментом типа «кувалдометр». Водитель увесистой кувалдой вгонял на место вылезавшие «пальцы», соединяющие гусеничные траки. Закончив с одной гусеницей и переводя дыхание, он обернулся ко мне.