Без косточек, наверное, – покосилась на варенье Полина и вздохнула. Она его так любила. И готовить его любила тоже. Даже процесс выуживания косточек не был ей обременителен. А пенка какая с вишневого варенья вкусная! Плотная такая, сочная, прочно налипающая на ложку и никогда не стекающая с булки жидкими каплями.

– Василий Степанович! – снова громко позвала Полина.

Ответа не дождалась. Быстро пробежалась по комнатам, а их, кроме кухни, было еще две – крохотная спаленка с полутороспальной кроватью и полированным шкафом и гостиная, размерами чуть побольше спальни. Там разместились большой ламповый телевизор на четырех ножках-ходулях, два пообтрепавшихся кресла, вполне сносно выглядевший диван и старомодный сервант с раздвижными стеклами. Посуды было за стеклами немного, и в сервизе не хватало двух чайных пар. Как раз тех, что остались на столе в чистенькой кухне.

Гость, наверное, был важным, подумала Полина, вернувшись в кухню. Сам Василий Степанович и его женщина, если такая, конечно же, имелась, пили обычно из тех чашек, что стояли перевернутыми в металлической сушке кверху донышками. Их было две. Ими пользовались ежедневно, а не по случаю, как сегодня.

Взяв обе чашки в руки, Полина, рискуя быть застуканной на месте преступления, их внимательно осмотрела. Одна ничем примечательным не выделялась. Чайные остатки плескались на донышке. Незатейливый пестрый рисунок. Крохотная щербинка на ручке.

А вот вторая чашка…

Из нее пила женщина. И совсем не та, что, возможно, угощалась у Крякина ежедневно из повседневной чашки, перевернутой теперь вверх дном в металлической сушке. Нет, не та. Из этой чашки, извлеченной из старомодного серванта, пила чай женщина, пользующаяся дорогой, неяркой помадой. След ее едва угадывался по самому краю пестрого рисунка. Мазнув по следу пальцем, Полина всмотрелась. Нежный, приближенный к натуральному, оттенок, приятный едва различимый аромат.

Дорогой помадой пользовалась гостья Крякина Василия Степановича, которую он вышел проводить, да так до сих пор и не вернулся.

Господи, как же она перепугалась, когда, вернув чашку на блюдце, услыхала за своей спиной:

– Полина?! А вы что тут делаете?!

Если бы не ее миссия, о которой она не забывала ни на секунду и которая требовала творить те беззакония, что она теперь творила – ворвалась в чужой дом, бродила по чужим комнатам, трогала чужую посуду – Полина точно бы упала в обморок. И от перепуга, и от стыда непереносимого.

– Здравствуйте, – выдохнула она, отступая на шаг от стола. – А вы здесь?.. Вы по делу?

– Да, конечно.

Вопрос смутил его, но не настолько, чтобы мямлить и нести вежливый вздор, к которому дама была столь привычна. Поэтому он моментально перешел к сути и задал единственный вопрос, который его действительно интересовал:

– Где он?

– Кто он? – ответила Полина вопросом на вопрос, наивно замахав ресницами.

По брошенному в ее сторону взгляду она приблизительно догадалась, какое теперь производит впечатление.

Да, да! Пускай он считает ее бестолковой бабой. Пускай раздражается ее несообразительности, ее тупости. Но она не могла и не хотела идти на поводу у его настойчивости, у его мужской требовательности, которую – по его мнению – должны были все понимать с полуслова, ловить на лету и нести в клюве готовый на все ответ! Она же не груба с ним, в конце концов. Она просто хочет разъяснений и только.

– Полина! – Его зубы ощутимо скрипнули. – Мы же с вами сюда не для того приехали…

– Я приехала не с вами, – перебила она его, попросив прощения. – Я приехала сама по себе.

– Пускай так! Но и вы и я приехали сюда с одной-единственной целью…

– И цели у нас с вами могут быть разными, – снова, вставив слова извинения, проговорила она. – Я, например, хочу помочь своему мужу избежать незаслуженного наказания. А вы здесь с какой целью, Сергей? Что вас заставило приехать в этот дом? Что вас может интересовать? Ваши интересы, как мне кажется, полностью соблюдены. Подозреваемый в убийстве вашего брата и его жены сидит в тюрьме в ожидании развязки. Вы должны быть удовлетворены, и все же вы здесь! Почему, Сергей?

Ах, как не понравился ему ее вопрос! Как не понравился!

Симпатичное лицо пошло крупными красными пятнами, кисти рук в карманах брюк заметно сложились в кулаки.

– Что вы хотели узнать у Крякина, Сергей? – повторила как можно мягче свой вопрос Полина и тут же, забыв обо всех предостережениях Антона, брякнула: – Может быть, вы хотели узнать, а не видел ли вас Крякин в тот вечер в фирме?

– Я там не был, черт побери! – заорал Хаустов, выдернул руку из кармана и погрозил ей кулаком. – Я там не был, понятно! И не надо валить с больной головы на здоровую!

– Больная голова, в данном конкретном случае, лишь у убийцы, Сергей! – выпалила она неслыханную грубость, покраснела, но остановиться уже не могла. – Только с больной головой и нездоровой психикой можно было совершать такие бессмысленные убийства!

– Почему бессмысленные? – как-то сник он моментально, растеряв весь свой запал. – Все со смыслом как раз. Все опять и снова упирается в деньги!

– А тетя Полина?! Ее зачем?! – напомнила Полина с горечью.

– Тетя ваша… – Хаустов со вздохом потеребил затылок. – Ее убили, видимо, чтобы подставить Антона.