Шрифт:
– Как же тогда он у тебя в комнате появился? – недобро усмехнулся Иван. – Ведь ты ж его рассматривала, так?
– Под подушкой нашла… А как он там появился – не ведаю, ей-Богу, не ведаю… – Ульяна заплакала.
– Во, ревит теперя, коровища! – зло выкрикнул мордатый Игнаша. – Как хозяйское добро красть – так не ревела. Убить ее, тварищу такую, мало!
– Убить-то не надо, а вот побить стоит. – Бронислав ухмыльнулся и искательно взглянул на Ивана. – Вели ее кнутом бить, молодой хозяин! Нам вели – уж мы справимся.
– Не сомневаюсь. – Отрок задумчиво посмотрел на Лешку. – Что скажешь?
Юноша покачал головой:
– Пока не знаю. Тут разбираться надо, а вы сразу – бить!
Привратник бросил на гостя быстрый злой взгляд:
– Что тут разбираться-то? И так все ясно.
– В амбар ее! – махнув рукою, распорядился Иван. – После решим, что уж с ней делать. Я так думаю – наказать, как следует, чтоб другим неповадно было, ну, а потом – продать. Зачем она в доме нужна, воровка? Разве что конюхов ублажать. Тащите ее в амбар, парни!
– Ну, а разобраться… – начал было Лешка, но его тут же прервал отрок:
– Не будет никаких новых разбирательств, хватит, разобрались уже! Воровку пока в амбар, пусть посидит, подумает, ну, а завтра с утра – бить! Нет, не с утра – сейчас же! Бить, бить и бить! Кнутом, розгами – чтоб неповадно было! Ишь, тварюга… пригрелась… единственную память о матушке…
Серые глаза молодого хозяина побелели от гнева, зрачки расширились, словно у наркомана… или у наркоманов, наоборот, суживаются? Впрочем, это, говорят, смотря какой наркотик…
– Не извольте беспокоиться, господин! – с мерзкой ухмылкой выступил вперед Игнаша. – Я ее самолично… Ужо, будет помнить… Не изволите ли присутствовать?
– Не изволю, – отмахнулся Иван. – Сами знаете – не люблю я ни крови, ни воплей. Но, оно, конечно, наказать надо…
– Не торопись с битьем, Ваня. – Лешка поспешно отвел отрока в сторону. – Не торопись, умоляю! Когда я тебе плохое советовал?
– А что на этот раз такое? – Отрок удивленно поднял глаза. – Что, по-твоему, я уже и проворовавшуюся рабыню бить не могу? Знаешь, я ведь не удовольствия ради – за дело!
– Ты-то – не в удовольствие, а они? – юноша кивнул на слуг. – Вон, как у того мордастого руки чешутся. Аж слюни текут! Жалко девку.
– Жалко?! Тебе воровку жалко?!
– И тебя тоже. – Лешка оглянулся по сторонам и резко понизил голос. – Кудеяр – слыхал про такого?
– Кудеяр?! – ахнул Иван. – А ты-то откуда про него…
– Вчера познакомился, – честно признался юноша. – Пиво вместях пили.
– То-то я и смотрю… Не с теми ты людьми знакомишься, Алексей! Не с теми!
Лешка пожал плечами:
– Ну, с какими уж вышло. Я к нему в друзья не навязывался… впрочем, как и он ко мне. Так просто, посидели в корчме, попили пива…
– Пияницы! Ну-ну, не обижайся, шучу ведь.
– Этот Кудеяр… Он Ульянку, служанку твою, знает! О том говорил.
– Кудеяр знает Ульянку? – удивленно переспросил отрок. – Откуда?
Лешка желчно усмехнулся:
– Не знаю, не спрашивал. А только знает. Так что не торопился бы ты с битьем…
– А я и не тороплюсь… – Иван быстро оглянулся, крикнул с крыльца слугам. – Девку сейчас не бить! Не бить, поняли? Запрещаю пока ее трогать. Утром ужо, решим…
Ох, какая тоска проглянула при этих словах в плотоядно сверкавших глазах Игнашки! Словно бы у кота отобрали сметану!
А Лешка про себя радовался – все ж таки, пригодилось знакомство, помог Кудеяр, пусть, не самолично, но помог, хотя бы одним своим именем.
– Вот что, Алексей, – озабоченно произнес Ваня. – Пойдем-ка ко мне в горницу, посудачим… Да, я ведь тебе еще и денег должен! Как говорят по латыни – «гонорар». Идем, получишь.
А вот этому юноша обрадовался вполне искренне. Наконец-то, сдвинулось дело! Теперь бы еще поскорей напроситься сопровождать отряд с выкупом… Да и как-то помочь Ульянке, все ж таки жаль девчонку. Не похожа она на воровку, хотя… хотя, кто знает? И вот еще – не забыть, при возможности, ее расспросить – что та имела в виду, когда умоляла побыстрее покинуть сей дом?!
– Проходи! – Иван с плохо скрываемой гордостью распахнул резные дубовые двери, пропуская гостя вперед.
Сделав пару шагов, юноша остановился, пораженный открывшейся ему обстановкой. Горница?! Ну, нет, самый настоящий кабинет, офис, да еще какой! Обитые темно-зеленым, с золотым тисненым рисунком, сукном стены, ворсистый персидский ковер на полу, высокие – с плоскими стеклами(!) окна, на стенах – перекрещенные мечи и сабли, в углу – что-то вроде большого комода с чернильницей и гусиными перьями… кажется, это называлось – бюро. Стол! Огромный, крытый темно-зеленым – в тон стенам – бархатом. На столе свалены в беспорядке бесчисленные куски пергамента и листы бумаги – грамоты.